— субвенции регионам;
— затраты на обслуживание госдолга;
— затраты на оснащение армии военной техникой, а также затраты на военное капитальное строительство и, возможно, военные НИОКР.
Таблица 2 Расходы системы государственных финансов КНР на 1995 год (в %% к ВВП).
Таблица 3 Центральный бюджет КНР (в сопоставимом с российским федеральным бюджетом виде) по состоянию на 1995 год (в %% к ВВП).
Из доходов центрального бюджета, соответственно, исключены поступления за счет кредитов и займов, а также доходы, покрывающие затраты на оснащение армии техникой и вооружением, военное капитальное строительство и, возможно, военные НИОКР.
Приблизительно такими же были расходы по приведенному центральному бюджету в 1996–1997 гг.
Оценивая возможности правительства КНР влиять на экономическую ситуацию и финансовые потоки в условиях уже сложившейся китайской экономической модели, необходимо также учитывать, что еще в 1997 г. в КНР имелись, в частности, такие структуры:
— министерства угольной промышленности, электроэнергетики, металлургии, химической, машиностроительной и электронной промышленности, министерство железных дорог, министерство коммуникаций (помимо министерства почт и телекоммуникаций);
— группа корпораций оборонной промышленности с общей занятостью в несколько миллионов человек;
— Китайская нефтяная национальная корпорация;
— Китайская нефтехимическая корпорация;
— Китайская корпорация цветных металлов.
Основа этих мощных экономических структур сохранится в Китае при всех обстоятельствах и несмотря на их значительную подверженность местным влияниям. Тем не менее через их посредство правительство КНР в состоянии оказывать влияние, программирующее экономику в целом, в том числе — на финансовые потоки, в несколько раз превышающие номинальный центральный бюджет в том виде, который он имел в 1995–1997 гг. Это, соответственно, сокращает потребность в перераспределении финансовых ресурсов через бюджет и делает возможным эффективное функционирование экономики при относительно небольших размерах чисто бюджетного перераспределения ВВП. То есть срабатывает принцип: чем больше госсектор — тем меньше бюджет, чем меньше госсектор — тем больше бюджет. Обнулив госсектор, развитые экономики компенсируют его отсутствие огромными размерами бюджетного перераспределения ВВП. КНР в 90-е годы сохраняла мощный госсектор и поэтому могла обойтись относительно скромными размерами перераспределения ВВП не только через бюджет, но и через систему государственных финансов в целом. И в теоретическом плане возникает большой вопрос, какая из схем регулирования экономики, через госсектор или через систему государственных финансов, и при каких условиях больше благоприятствует делу экономической свободы.
5. ПРИЧИНЫ НЕДООЦЕНКИ СОВРЕМЕННОЙ СПОСОБНОСТИ КИТАЯ ВОЗДЕЙСТВОВАТЬ НА МИРОВЫЕ РЫНКИ, ВКЛЮЧАЯ ФИНАНСОВЫЕ
Даже сегодня в авторитетных источниках, включая публикации МВФ, можно найти такого рода сведения: в 1970 году ВВП КНР составлял 2,4 % мирового ВВП, тогда как ВВП США — 30,7 %, а ныне соответственно 3,3 % и 30,7 %, то есть ВВП КНР сопоставим с ВВП Италии (3,5 % мирового ВВП). Такая цифирь наводит читателя на мысль, что никакого Китая, заслуживающего уважения как экономический и финансовый субъект, нет, и завтра тоже не будет. Не о чем говорить.
Говорить же на самом деле есть о чем.
Цифры, подобные приведенной выше, с формальной точки зрения получаются просто: берется рассчитанный статистиками ВВП, а затем без всяких поправок на различия в методиках расчета эти показатели делятся на "рыночный" курс национальных денежных единиц к доллару. Затем "курсовые" ВВП суммируют и определяют долевые показатели для каждой страны в мировом ВВП.
Давно установлено, что это, мягко говоря, не самый точный механизм оценки ВВП и места отдельных стран в мировой экономике. Поэтому с начала 90-х годов начался широкий переход на иные методики оценки ВВП, исходящие из показателей паритета покупательной способности национальных денежных единиц, или на основании их усредненной покупательной силы. По тысячекратно распубликованным оценкам того же МВФ и Всемирного банка, еще в середине 90-х годов ВВП КНР составлял примерно 50 % от ВВП США. Таким образом, казалось бы, истина стала общедоступной. Но на самом деле эта оценка — тоже "политическая цифра".
Промышленное производство КНР в 1995 году, по любым методикам подсчета, было сравнимо с промышленным производством США. Конечная продукция сельского хозяйства Китая еще в 80-е годы превысила американскую. По объему строительно-монтажных работ КНР намного перекрывает США (уже в 1995 году производство цемента КНР в 6 раз превысило таковое в США).
Каким же образом получается 50 %? Эта оценка по состоянию на 1995 год предполагает:
— недооценку покупательной силы юаня за счет оценки таковой в нерыночном секторе по ценам рыночного сектора (стоимость же юаня в сфере нерыночных услуг, включая услуги систем образования, здравоохранения, правительственные услуги, многократно выше, чем усредненная покупательная сила юаня в рыночном секторе и в несколько раз выше покупательной силы юаня в сфере рыночных услуг).
— учет для США и неучет для КНР приписной ренты, то есть условной платы собственника жилья самому себе (4–6 % ВВП США);
— учет лишь по себестоимости (или вовсе неучет) работы для себя в сельском хозяйстве и строительстве (ее вклад в ВВП КНР, естественно, в десятки раз больше, чем в США, поскольку в китайской деревне проживает 70 % населения).
Могли быть допущены и другие ошибки. Если брать официальные данные без всяких корректировок, то в 1995 году конечный материальный продукт экономики КНР и составлял примерно 50 % ВВП США в целом.
Однако наиболее корректными из опубликованных оценок ВВП КНР являются оценки, полученные с использованием данных ЦРУ американскими специалистами в рамках осуществлявшегося под эгидой ООН Проекта международных сопоставлений. Оказалось, что еще в 1970 году ВВП КНР составлял 44 % ВВП США (понятно, почему Киссинджер и Никсон бросились "дружить" с Китаем), в 1980 году — 63 %, в 1987 году — 97 % (Экономическое положение развитых и развивающихся стран. Обзор за 1988 г. и начало 1989 г.// М.: Правда, 1989, с.158). Вот тут все учтено, как надо. Теперь очевидно, что соответствующий показатель сегодня находится на уровне 150 %.
В то время как на Западе проявляется тенденция недооценки реальных экономических возможностей КНР, аналогично тому, как долгое время недооценивалась "неприятная" Япония, в Китае до недавнего времени тоже не имели ничего против того, чтобы на Западе предавались иллюзиям. Китайская политика в вопросе публикации экономической информации всегда придерживалась принципа: с одной стороны, нужно говорить правду, насколько это возможно в столь несовершенном мире, а с другой стороны, по возможности "щадить" чувства тех многочисленных элементов западной "элиты", которые нервно реагируют на чужие успехи, а затем проявляют склонность угробить и успехи, и "чужих". Это, вероятно, основная причина чрезвычайной сложности схем статистического учета в КНР, их низкой "прозрачности" и наличия в обороте основных статистических изданий данных, как говорят статистики, по разным учетным базам. Или, если выражаться проще, нескольких альтернативных статистических образов состояния китайской экономики.
О сложности информационной ситуации можно судить по такому достаточно хорошо известному с начала 80-х годов факту: в то время, как официальная сельскохозяйственная статистика построена на том принципе, что обрабатываемых земель в стране около 100 млн. га, реально обрабатывается около 140 млн. га. Это, как писал в 1981 году, вероятно, крупнейший специалист КНР в области землепользования Ву Чуанчунь в статье "Землепользование в самой населенной стране мира": "всем известный секрет", как равно и условность сельскохозяйственной статистики вообще ("Mazingira", 1991, № 2, с. 20–21). Вопрос этот всплывал и в дальнейшем, а сам факт "ножниц" между фактической площадью обрабатываемой земли и ее "статистическими" размерами признавался на вполне официальном уровне. Но статистика полеводства по-прежнему базируется на том принципе, что обрабатывается около 100 млн. га земли. Что же касается животноводческой статистики, то она постепенно утратила условность. Публикуемые ныне данные о производстве мяса и яиц вполне реальны. Так, в 1996 году в КНР было произведено 59 млн. тонн мяса против 35 млн. тонн в США. Сомневающимся в том, что ВВП КНР может превышать ВВП США в полтора раза, стоит обратить внимание на эту цифру.
Приведем еще несколько примеров, проясняющих характер статистической ситуации.
