этого.
– Они не станут меня убивать. Ранят, ты уйдешь одна, а мне что потом делать?
– Ты будешь сопротивляться и погибнешь, как настоящий римлянин. Только не оставляй меня…
Мелек ослабил руку, но Зоя не давала ему опустить нож, лезвие то приближалось к платью, то отходило от него. Она внезапно провела ножом вниз, и не сразу все увидели, что кончик вспорол ткань от горла до живота, пока по белому кружеву не стала расползаться длинная дорожка крови. В прорези показалось испещренное шрамами тело. Кончик ножа остановился в районе пупка.
– Вот здесь, – прошептала она, потянувшись губами к его лицу. – Один раз.
Он высвободил руку. Чтобы отвести нож от Зои, понадобилось значительное усилие, потому что она вцепилась в его кисть мертвой хваткой, стала кривиться и стонать. Но Мелек ее одолел.
– Нет, Зоя, я не могу…
Он расправил пальцы. Нож со звоном упал на паркет, и Мелек поднял руки, сдаваясь.
Внезапно Зоя присела, схватила нож и выскочила в двери. Все замерли, как в «Ревизоре». Мелек сообразил, что это его шанс, и сиганул вслед за ней.
– Огонь! – завопил Кристоф, но было уже поздно. Очередь пришлась на двойные двери, стекло разлетелось, что-то разбилось на этажерке, на пол попадали фигурки персонажей из «Игры престолов», посыпались книги, в обоях расцвели черные дыры. Вера, зажав уши, пригнулась.
– За ним, черт возьми! Догнать! Догнать!!
Все затопотали, опрокидывая мебель, и толпа исчезла в дверях, будто вода в раковине.
Вера подошла к подоконнику. Разбитое стекло хрустнуло под подошвами. За окном Зоя, оседлавшая мотоцикл Эмиля, удалялась вниз по улице Фобур-Пуассоньер. Белое платье развевалось хвостом, черные волосы трепал ветер. Следом несся Мелек, рассекая воздух руками и ногами, как Форрест Гамп, за беглецом – полицейский фургон с синими мигалками и несколько патрульных машин.
Еще было не поздно, что-то около полуночи, на улице ходили люди, работали кафе. Увидав погоню, все шарахались и вскрикивали. Кто-то бросил в спину отряду уголовного отдела: «Але! Але!» Будет ли полиция стрелять в бегущего, когда вокруг мирные граждане?
Вдруг что-то зашуршало и захрустело за спиной Веры, в расстрелянных стеклянных дверях возник Юбер в бронежилете, надетом поверх делового костюма. Обведя комнату насмешливым взглядом, он подошел к ней.
– Вы тоже решили остаться? – спросил он таким тоном, будто речь шла о фуршете.
– Похоже, в этом доме бронежилета не было только у меня и у маньяка. – Вера смерила того обиженным взглядом. Юбер загадочно улыбался.
– А я вам говорил: оставайтесь у себя. Но любопытство мышь сгубило.
– Пока еще не сгубило, слава богу. Куда они помчались?
– В парк Тюильри.
– Откуда вы знаете?
– Не спрашивайте, милая. Я бы предпочел многого не знать. – Лицо Юбера озаряла довольная улыбка натрескавшегося сметаны кота. – Мы с вами – бойцы невидимого фронта – столько сделали для того, чтобы этот человек был пойман!
Вера нахмурилась, не понимая, к чему это он.
– Мы заслужили право посмотреть финал! – широко развел руки в стороны адвокат.
– В смысле?
Юбер возвел очи горе́, удивляясь непониманию Веры, и поднял в воздух ключи от «Мини Купера» Зои.
– Посмотрим одним глазком? – подмигнул он.
– Спрашиваете! – просияла та.
Они наперегонки бросились к лестничной клетке.
На ступеньках Вера, убежавшая вперед, столкнулась с Алексеем, размеренно шагающим в свою квартиру. Она было пробежала мимо, но обернулась и поднялась на две ступеньки.
– Это был ты!.. – процедила она, вытянув в его сторону палец.
– Что? – шарахнулся тот.
– Ты отвлекал меня, да? Пока серийный убийца что-то делал с камерами в квартире Эмиля!
– Что? – еще недоуменней воскликнул официант из «Ботеко» с дурацкой улыбочкой человека, разбуженного посреди ночи. – Нет! Какого еще… серийного убийцы?
Она махнула рукой и побежала дальше.
– Позже разберемся, но лучше пакуй чемодан, если это был ты, – бросила она на бегу.
Юбер, не такой шустрый, как Вера, настиг официанта из «Ботеко», когда она была уже внизу.
– Чего это она? – спросил его Алексей. Их голоса гулко отскакивали от стен и аккуратного кафеля полов парадной.
– Кто знает! Но я бы внял совету, если рыльце в пушку.
– Я ничего не делал!
– Дай бог, дай бог!
Юбер догнал Веру уже на улице. Он не стал снимать бронежилета, а второго у него не было, чтобы отдать даме, но та с русской беззаботностью махнула рукой, садясь в машину.
– Все наверняка уже закончилось. Да и преступник не вооружен.
– Но опасен, – поднял палец Юбер и принялся заводить мотор «Мини Купера». – Сейчас домчим.
Домчим, ага! Они потратили минут десять на дорогу, на которую ушло бы две-три!
Юбер совершенно не торопился. Он ехал по правилам, не выезжая на те улицы, в которых движение было только в одну сторону, не превышал скорости и, в конце концов, не стал парковаться в запрещенном месте. Они оказалась на значительном расстоянии от входа в парк: он оставил машину аж на улице Руаяль. Наискосок через площадь Согласия с Луксорским обелиском в центре, за каменной оградой и купами деревьев заманчиво выглядывала половинка колеса обозрения, освещенного яркими огнями. В субботу оно работало до часу ночи. В парке отдыхали люди, сияя, носились карусели, звучала музыка.
– Почему вы решили, что они здесь?
Юбер не ответил – они перебегали дорогу, чтобы оказаться на другой стороне Риволи. В перспективе улицы Вера видела синее сияние проблесковых маячков, слышались крики и воющие звуки сирен, из ворот парка высыпали люди.
Они вбежали внутрь, идя против толпы. Кто-то из полицейских попытался их задержать, но Юбера узнали и тотчас пропустили. Люди продолжали с криками покидать парк, несясь мимо каруселей и палаток, освещенных фонарями.
Им открылась широкая аллея, заполненная полицейскими и оперативниками ВRI – именно так именовались штурмовики, Юбер по дороге успел подсказать. На бегу они переговаривались, будто опаздывая на вечернее барбекю.
Оперативники в черных костюмах были вынуждены держать на прицеле парочку сумасшедших прямо посреди главной аллеи. Зоя стояла на борту фонтана, держа нож у живота. Мелек замер в десяти шагах, трогательно протягивая в ее сторону ладони.
– Я хочу, чтобы ты жила! – уговаривал он. – Ты должна жить. У тебя есть Лувр, твои экскурсии, семья, брат, который тебя любит. Ты еще сможешь быть счастлива.
– Не смогу! Не смогу! – По белому кружеву бежал кровавый ручеек. Зоя плакала навзрыд.
– Зоя, прошу тебя, прошу, не надо, не делай этого…
– Ты убил всех тех девушек, Франсуа… Ты убил их здесь, у этого фонтана. Почему же… Почему же тебе так трудно сделать это еще раз? Сделать это для меня! Ты же говоришь, что любишь… Почему ты глух! Ведь я
