– Ерунда! – запальчиво вскричал Спайк. – Всем станет только лучше, когда этих язычников навсегда сотрут с лица земли!
– Судя по усердию, с каким их уничтожают, – этого ждать недолго. Видимо, это и станет для них главным даром белого человека. А ведь все могло бы сложиться по-другому.
– Роган, да ты, оказывается, слюнтяй! – расхохотался Спайк. – Запомню это на будущее!
– Как хочешь. Но запомни еще и то, что я бываю мягок лишь с теми, кто заслуживает сочувствия. Пойдем отсюда, Шенандоа. – И он поспешил увести ее из логова Камерона.
Оказавшись на улице, Шенандоа с облегчением перевела дух. Роже постоянно преподносил ей сюрпризы. Ну кто, к примеру, мог подумать, что его так волнует судьба каких-то индейцев?! Ей все чаще приходило в голову, что этот человек намного глубже, что он не просто ловкий парень и охотник за удачей. И она пожаловалась, шагая прочь от «Петушиного насеста»:
– Роже, Арабелла по-прежнему отвергает мою дружбу и поддержку!
– Но зато ты убедилась, что она жива и здорова. Хотя последнее вызывает сомнения. Такой образ жизни – не для нее. Ведь она привыкла к другому! И когда она захочет отделаться от Спайка, ты будешь ей нужна.
– Надеюсь, это случится очень скоро.
– Дай ей время.
Остаток пути до отеля они проделали молча. Веяло ночной прохладой, ветер с гор приносил аромат сосен.
Но Шенандоа и Роже, погруженные в свои мысли, ничего вокруг не замечали. Оба думали о времени, о том, что его катастрофически не хватает. Роже необходимо было опередить кузена. А Шенандоа боялась, что навсегда потеряет сестру, если не сумеет в ближайшие дни достучаться до ее души.
Она несказанно удивилась, когда Роже набросился на нее, жадно целуя, – стоило закрыть дверь в номер.
– Если б ты знала, как мне не хватало тебя, Шенандоа! Но теперь я здоров!
– Роже... – Шенандоа попыталась отстраниться, но он уже приник губами к ее устам; она почувствовала, как кровь горячим потоком заструилась по ее жилам.
– Я так мечтал обнять тебя! – бормотал он, целуя ложбинку между грудей.
От его горячего дыхания, от прикосновений языка к ее губам бледное лицо Шенандоа покрылось румянцем.
– Роже, я думала...
– Что ты думала? Что? Что на это не хватит времени? – Он снова принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею. – Не беспокойся, на это время найдется всегда. – Он торопливо расстегивал ее платье. – Шенандоа, я больше не могу терпеть. Прошла целая вечность! – Пуговицы с треском полетели на пол, но Роже не обратил на них внимания.
Шенандоа почувствовала, как в ее теле зарождается ответный огонь желания. Оставшись в корсете и чулках, она сказала:
– Давай я помогу тебе раздеться.
Он не ответил. Его руки принялись ласкать ее повсюду, пока наконец не добрались до укромного местечка между ног.
– Роже... – простонала она; а тем временем ловкие, уверенные пальцы все ярче разжигали пламя любви. И вот уже вся она трепетала от страсти, ласкала его густые золотистые волосы и впитывала всеми порами его запах, его тепло: – Роже... Я хочу тебя...
– Не больше, чем я хочу тебя. Не больше, До... – Недоговорив, он вдруг уселся и скинул жилет, кобуру с кольтом и рубашку.
Шенандоа с восторгом пробежалась пальчиками по гладкой, покрытой золотистым пушком загорелой коже.
– Проклятие! – вырвалось у Рогана, возившегося с застежкой на джинсах. Но уже в следующий миг он набросился на нее, воскликнув: – Черт бы побрал эти штаны!
Не в силах более сдерживаться, он раздвинул ей ноги и стремительно ворвался в нее.
Запрокинув голову, Шенандоа застонала от наслаждения. Он же устремлялся ей навстречу – поначалу медленно, не спеша, чтобы сполна насладиться. И она распахнулась ему навстречу, предвкушая уже знакомое – и такое желанное – блаженство.
– Чуть не рехнулся, – бормотал Роже, двигаясь все энергичнее. – Еще бы немного, и я...
– Ох, Роже... – стонала она.
– Знаю, – отвечал он, обливаясь потом. – Еще немного...
Он внезапно рванулся ей навстречу всем телом и забился, словно в судорогах. Шенандоа отвечала тем же, и любовники слили воедино свои тела, свои души и свою страсть.
Но вот Роже отстранился и улегся рядом, тяжело дыша. Морщины на его лице разгладились. Он принялся тихонько ласкать ее, и Шенандоа прижалась к нему покрепче, с наслаждением вдыхая витавший в комнате аромат их любви и утоленного желания. Никогда в жизни ей не было так хорошо! Она была счастлива в эти минуты рядом с Роже.
– Шенандоа, – признался он, глядя в сиявшие от счастья зеленые глаза, – когда я долго не бываю с тобой, то становлюсь немного сумасшедшим.
– Я вся к твоим услугам, – ласково улыбнулась она, проведя пальчиком по его сломанному носу.
Глаза Роже внезапно потемнели от гнева. Он выпалил:
– Ну да, пока я держу тебя рядом благодаря нашей сделке! – Он соскочил с кровати и стал застегивать джинсы.
– Роже, что с тобой? – растерялась Шенандоа. – Мне казалось, ты сам захотел, чтобы я выполнила свою часть договора. Как прикажешь тебя понимать?
Он поспешно натянул рубашку, приладил на место кольт и метнулся к двери, на ходу надевая жилет.
– Все это так. Впрочем, не беспокойся, я не собираюсь взимать с тебя долг до бесконечности!
– Роже, я...
– Не жди меня, – бросил он через плечо, уже стоя в дверях.
Шенандоа с мольбой протянула к нему руки – и беспомощно уронила их, как только захлопнулась дверь. Что с ним случилось? Почему он взбесился? Веки жгло огнем, но Шенандоа подавила слезы. Наверное, она стала для Роже обузой. Да, он хочет ее в постели. И вместе с тем хочет оставаться свободным. Он вернулся к себе на родину. И она нужна ему в постели, но не нужна в остальной жизни. Как иначе можно объяснить эту внезапную вспышку? Им было так хорошо! Еще минута, и она сладко заснула бы у него в объятиях. А что прикажете делать теперь?
Медленно, неохотно она сползла с кровати и направилась к умывальнику. Налила в тазик свежей воды и принялась обтирать губкой все тело. Сняла даже корсет и чулки. Навалилась ужасная усталость. Роже стал значить для нее слишком много, и если бы она не проявляла бдительность, чувства вышли бы из-под контроля – чего доброго, хватило бы глупости в него влюбиться.
Она подняла глаза и увидела в зеркале измученное, растерянное лицо. Что делать с чувствами, которые разбудил в ней Роже? Что делать с чувствами, которые и впрямь вырвались из-под контроля?.. Неужели он ничего не чувствует? Неужели относится к ней только как к должнице и расстанется без сожаления, когда она выплатит свой долг?
А что, если к тому времени она окончательно утратит свое «я», – и тогда даже каре из королей и туз на руках не обеспечит ей выигрыш!
