беретов, а с противоположного берега их поддержали миномёты и пулемёты. Потери ополченцев на этом участке были самыми серьёзными. Убиты 12, и ранены 20 человек: 4 тяжелых, отправлены в тыл на грузовике, остальные получили перевязки и вернулись в строй. Прибалт оставил несколько бойцов с пулемётом для наблюдения за участком, враг потерял десяток своих, и резво отошел прикрывшись дымами. Но ничто им не мешало предпринять ещё попытку.
Правый фланг, контролируемый Шпильманом, выглядел крепче всех нас. Он не понёс невозвратных потерь, были раненые, но всё в пределах разумного. А вот что было дальше на юге — сильно напугало. Там наступила абсолютная тишина. Никто не стрелял, не рвались снаряды.
— Ох, не по душе мне это, господин капитан. — Слегка растягивая слова говорил Юргис Айварсович глядя на юг. — Впрочем, на севере тоже не очень-то и стреляют…
Ответить на это было нечего, одна надежда — позвонить полковнику и выяснить обстановку. Нам обещано подкрепление, а сидеть в окружении не улыбается совсем, особенно если мы понятия не имеем что уже окружены.
Проклятый мост. У меня внутри звучит безумная, подтачивающая мыслишка: «Я уже защищал однажды мост, где ничего кроме смерти не было…»
Глава 19
Окружены, но не сломлены
- К вам идёт колонна танков! Это не десант! Не американцы! Слышите?.. Роб, назад!.. — Крик в трубке перемежался со звуками активной перестрелки. На звуках стрельбы же связь прервалась. Пропавший было патруль, что давал нам сигналы о подходе врага, внезапно обнародовался и теперь, скорее всего погиб, сообщив нам последние данные.
К нам идёт колонна танков. Не десант. Не американцы. Твою мать, я надеялся, что сухопутные силы врага прорвутся всё же гораздо позже… И вообще — что прорвутся свои сначала! А не вражеская сухопутная армия…
Теперь эта заминка англичан после прошлой атаки понятна. Ждали, черти, своих ждали! Теперь не рота на роту, а хрен его знает, сколько против нашей горстки.
— Связи со штабом нацгвардии нет, сэр… Как в воду канули. Наверное, обрыв, надо проверить линию близ позиций… — Техник Тиммс, так хорошо трудившийся на поприще связи, собранный и чёткий в окружении аппаратуры, внезапно побледнел и осунулся. Выйти сейчас на улицу в мир опасности, кажется, было выше его сил.
— Отправь на линию кого-нибудь из своих, и пусть с ним идёт пара бойцов. — Я глядел в стену и пытался решить, как дальше быть. Рота все ещё жива, да потери есть, да не понятно, что происходит с флангами, нет связи со штабом. Но нас, перекрывающих узкое горлышко моста, ещё надо как-то преодолеть. Даже против тяжелых машин у нас всё же есть средства. Нет таких машин, что не горят от коктейлей Молотова. А уж в городе я воевал, и вверенную мне сводную роту на тему боев в застройке против техники — чутка настропалил. Позиции в домах распределены заранее, много разрозненных мест хранения бутылок с огнесмесью, проездной путь только один, и тот частично заблокирован. Остановим гадов! Но как быть в принципе? Смертниками всех сделать? Отбиваться до последнего? Велика цена за остановку врага… Окружат и всё, тот же город и для нас станет могилой. Отходить нельзя. Всё во мне кричит: «НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ!» Подсказка из глубин моих… Бог его знает, чего именно. Иновременных знаний? Боевого опыта? Провидения? Не уходить и всё тут. Здесь вновь что-то серьезное решается. Локально ли или глобально, понятия не имею.
Подкрепления. Вот на что я обязан ориентироваться как командир роты получивший приказ сверху. Мне сказали, что будет подкрепление. Значит держать мост. Иного не будет. Ответом на развитие ситуации с риском окружение было укрепление по максимуму тылов. Фронт узкий, я тут уже плотно засел, а тылы и фланги обширны. Улочки, дворики, дома — просочиться, если захотят, враги смогут, чего уж о массированном нападении говорить.
— Связь с гвардейцами… — Тиммс встрепенулся и мигом соединил с требуемым подразделением. — Капитан Пауэлл на связи. Лейтенант Суорд, слушайте приказ… — С этим офицером, прибывшим вчера в рамках подкрепления, я как-то и не поговорил толком. Только общие вещи о подготовке обороны обсуждали все на собрании, и о задачах его взвода говорил. А так, всё. Не в моих это правилах, но условия диктуют новые правила. Лейтенант слушал меня внимательно, не перебивал, и задавал уточняющие вопросы, и уже через несколько минут разговор завершился. Гвардеец показался дельным, соображающим офицером, хотя и без боевого опыта. Он уже отправился перекрывать дороги на юг и север, попутно чуточку усиливая посты в центре, где уже отметился Базилон. Жаль, что пришлось отправить свой резерв почти поголовно вооруженный самозарядными винтовками на второстепенное направление. Остаётся надеяться, что выбор это не ошибочный.
— Свяжи со Шпильманом… — Но разговор не состоялся. Небеса разверзлись яростным огнём. На поле боя прибыли силы Бога Войны. Внезапный, злой, точный, сносящий на своём пути всё, и вся артобстрел навалился на наши головы словно ливень. Кое-как прикрытый от случайных осколков мешками с песком и ящиками вход через окно затянуло пыльной стеной в один миг, а комната наполнилась дымом и запахом гари. Над головой несколько раз со злым жужжанием пролетели крупные осколки, кои я умудрился услышать даже через грохот взрывов снаружи. Продолжалось всё очень долго, целую вечность. Сжавшись на полу я каждой клеткой тела ощущал, как за спиной разрушается склад превращаясь в груду обломков: всё дрожало, трещало и осыпалось. Прошли безмерно долгие моменты обстрела, прекратившиеся столь же внезапно, когда тело начинает странным образом привыкать к чувству ударов, несущих смерть. Словно плевать становится — умрёшь или нет.
Уши заложило, и даже видимые источники звука — падающие на пол куски кирпича из пробитой стены, не звучали ровным счётом ни как. Пред глазами медленно оседает красное пылевое облако того самого битого кирпича, и решительно забивающее дыхательные пути вызывая приступы кашля. В голове же удивительно чисто, даже излишне чисто, мысли стройные и понятные. Вот что было с соседом на юге. Но был ли он так же готов как мы? Надо наладить связь, получить доклады, подготовиться к атаке противника.
Чуть внимательное осмотрелся. Штабное помещение на деле выглядело удивительно целым: столы на месте, аппаратура в основном на прежних местах, только документы разлетелись, да кусок стены в правом углу выломило взрывом, но как-то лениво, из последних сил. Кирпичи просто попадали внутрь комнаты и всё, а не обратились вторичными осколками для нас.
—
