И сейчас опять, снова убегать… Даже Пауэлл, и тот сказал уходить. Но ведь он не ушел тогда, 22го июня! Не бросил ни своих, американцев, ни советских! Дрался, сильно всем помог, чуть не погиб, но не убежал, чёрт его дери!..
— Всё!.. — Прорычала она так и не сумев побороть это чувство предательства. Да, это американцы, да они не её родня, но… Они же пришли сразу на помощь в войне, а чем она хуже⁈ — Всё! Скоро вернусь…
Бросила это она вставая со своего места в битком набитом вагоне. Её толком не услышали те, с кем ехала в купе — советские делегаты были уставшие и напуганные, и интеллигентный майор Охтин. Они даже среагировать не успели как девушка уже пропала из вида в узком проходе вагона. Заводилась снайпер всё сильнее — столько молодых мужчин, и не редко в вагоне виднелось оружие. И никто не собирался драться!
Убегали!
Вот и старший лейтенант решила убежать от всего этого. Нырнула меж двумя нацгвардейцами в приоткрытую дверь вагона, когда поезд слегка потерял скорость на повороте.
В след что-то кричали, кажется ругались, да только девушке было глубоко плевать. Она отряхнулась, осмотрелась и двинула на юг, туда где холме среди деревьев виднелись корпуса какого-то медицинского заведения…
А на следующий день за спиной уже осталась местная областная больница, пустынная и пугающая. Там не получилось догнать буквально в десятке шагов машину, на которой явно уезжали военные. Потом была скоротечная встреча с бандитами, что вломились в чей-то жилой дом и выносили оттуда всё что видели. Тело пожилого хозяина и его собаки как символ безвластия и безнаказанности лежало на крыльце дома, и бандиты просто перешагивали через него. Снайперу хватило двух выстрелов из наградного ПТТ. Оба преступника остались лежать рядом со своей жертвой… Была ночная буря, невиданная никогда прежде, страшная, могучая, и ночёвка в чьём-то оставленном доме. А утром, когда получилось разобраться с направлением к фронту, удалось встретить совершенно неожиданных людей — группу парней и девушек из Коммунистического Союза Американской Молодёжи, КСАМ, что был, по сути, аналогом советского ВЛКСМ! Парни и девушки, вооруженные охотничьими и спортивными винтовками и ружьями, пистолетами и револьверами, на гражданском грузовичке ехали в Ипсиланти из Энн-Арбор. Их комсорг получил информацию, что в городе катастрофически не хватает людей способных держать в руках оружие, и ксамовцы ответили на такой вызов. Было их мало, всего десять человек, плюс три женщины, не имевшие отношения к компартии или КСАМу, прибились уже на выезде из города. Те оказались интересными особами. Две из них были старше сорока лет, ухоженные, с явными аристократическими чертами лиц и манерами, но при этом в обычной рабочей одежде и обуви, при самозарядных дробовиках и больших сумках. Третья совсем нечто особенное! Молодая светловолосая полька, в армейской рогатывке, но кокарда с орлом имела литеру «L» и намекала на легионерское происхождение головного убора. В остальном смотрелась она неотличимо от ксамовцев, простая одежда и снаряжение. Из оружия только пистолет в кобуре. Но вот большой фотоаппарат на груди и блокнот в руках говорили о не совсем военной направленности неожиданного попутчика.
— Ксения Дембиньская. Репортёр газеты «Попросту». — Лучезарно улыбаясь советскому снайперу, полька, говоря на хорошем русском, представилась, протянув руку. Но рукопожатия не дождалась, впрочем, ни капли обиды или неприязни на лице её не появилось. — Понимаю, Польша ныне не очень друг Союзу. Но я против этой войны. Моя родная страна не знает, что творит…
Людмиле разговаривать с этой девушкой не хотелось, и вскоре та отстала, увлёкшись записями в блокноте. Так, переглядываясь и удивлённо перешептываясь, вся кампания к середине дня добрались до центра Ипсиланти. Здесь примерное знание местности помогло Людмиле провести машину к временному штабу нацгвардии. На деле расстояние от места, где снайпер выпрыгнула с поезда до города, не превышало 6 километров, но сначала были блуждания, потом ночная буря. Девушка корила себя за нерасторопность. Ведь ей казалось, что это мизерное расстояние можно было пройти пешком ещё вчера, но вот вышло, как вышло…
А на восточной окраине города гремел бой, слышны были звуки работы артиллерии, постоянные пулемётные очереди. В штабе, на который была вся надежда, не оказалось никого из старшего командного состава! Пара лейтенантов, и сержанты из числа связистов. Те недоуменно уставились на прибывшее очередное «пополнение» и отправили их… куда душе угодно! Связисты сматывали удочки, ссылаясь на некий приказ об отступлении. На вопрос где командование махнули рукой куда-то на север. А при упоминании Пауэлла округлили глаза и всё же соизволили уточнить что оный командует ротой у моста на Мичиган авеню.
Ксамовцы полные решительности планировали выдвинуться незамедлительно к ближайшему месту боя. Аристократичные дамы и репортёр — тоже. Тут всё это перестало нравиться старшему лейтенанту, и она вспылила:
— Куда вы собрались? А? Война идёт. Там мины, снаряды, пули, танки. А вы что? Убьют как детей. Дети и есть! У кого-нибудь хотя бы служба в армии за плечами есть?
— Мы, с Ираидой Дарюсовна, воевали в составе батальона Смерти Бочкарёвой на Германском фронте под Молодечно в 17ом году. Младший унтер-офицер Маковская Людмила Степановна. — Высокая дама с плотным пучком волос на затылке вытянулась по стойке смирно. Её чуть более плотная, темноволосая подруга повторила действия:
— Ефрейтор Мицейка Ираида Дарюсовна.
— Plutonowy Ksenia Dembinski, Trzynaście Brygada Międzynarodowa Jarosława Dąbrowskiego — Чётко отчеканила репортёр, по-польски лихо отсалютовав старшему лейтенанту.
Павличенко на пару мгновений застыла, испытывая смесь удивления и неприязни. Батальон Смерти Бочкарёвой! Белоиммигранты! А вот полька неожиданно оказалась ветераном 13 интербригады Домбровского.
— Госпо… товарищ старший лейтенант. Прошу вас не спешить с выводами. На вашем лице всё написано, уж простите за прямоту. Мы воевали с германцами, и против Советов не выступали, уехали с мужьями в Штаты сразу после воззвания бывшего Императора о прекращении братоубийственной войны. Вражды к вам не испытываем, и нас в сей момент заботит судьба наших мужей. Они дерутся где-то здесь. Прошу, ежели намерены идти в бой, возьмите нас с собой. Иначе мы и сами можем, но… — Маковская серьезно взглянула на снайпера, — … с вами будет гораздо проще. Мы вам будем во всём содействовать.
— We want that too! — Переглядывавшиеся и растерянные немного от грохота артиллерии ксамовцы всё же решились идти в бой. — У нас нет опыта, но все сдали нормативы физподготовки, владеем оружием. Умеем копать окопы и перевязывать раны, не оставляйте нас в тылу!
— Я
