class="p">Парень сидел перед чёрной дверью. Длинные уши напряжены, шея вытянута, шерсть волной. Адэр погладил зверя по холке, протянул руку к дверной ручке и замер. Это не дверь. Это чёрное зеркало. В нём отражение Парня, а его отражения нет. Адэр хотел протереть отполированную поверхность – ладонь прошла сквозь зеркальное полотно. Не удержав равновесия, Адэр повалился в бездонную яму и, вынырнув из сна, судорожно вцепился в подлокотники кресла.
Девушка поправила бахрому на покрывале и уставилась на Адэра. Он дотянулся до штанов, брошенных на пол, выудил из кармана деньги и швырнул на постель.
– Можно я приду ещё? – спросила ветонка, сгребая монеты.
– Зачем?
Опираясь на подлокотники, Адэр встал. Дождался, когда в ногах утихнет дрожь, и начал одеваться.
Возле кровати Малики сидел доктор. При появлении Адэра поднялся:
– Я пришлю сиделку. – И покинул комнату.
Адэр выглянул в коридор:
– Зачем ей сиделка? Мы сегодня уезжаем.
Прислушался к шагам доктора по ступеням. Упёртый ветон!
Повернулся к Малике:
– Зачем тебе сиделка?
Она вскинула руку:
– Стойте там!
На маленькой ладони были заметны следы от ногтей.
Адэр проверил, плотно ли закрыта дверь:
– Что с тобой происходит? Посмотри, на кого ты похожа. Бледная, измученная. Под глазами синяки. Губы искусаны. Будто тебя всю ночь пытали.
Малика вскинула голову. Адэр судорожно сглотнул. Как же она его ненавидит. За что?
– Если ты переживаешь о нашей ночи… Ничего не было. Ты лежала как труп. Трупы меня не возбуждают. Или тебя обидел наш вчерашний разговор? Я не хотел тебя обидеть. Пойми, Вилар мой друг, он мне дорог…
– Не надо слов, – перебила Малика. – Обо всём говорят ваши поступки.
– Последние дни я сам не свой. Не принимай близко к сердцу.
– Уезжайте.
Адэр посмотрел на Парня, выглядывающего из-под кровати. Когда он успел туда забраться?
– Нет… не знаю…
– Уезжайте!
– Да кто ты такая, чтобы повышать на меня голос?! – возмутился Адэр.
Искусанные губы презрительно скривились.
– Вы мерзкий и отвратительный человек! – цедила Малика сквозь зубы. – Я не встречала мужчины противнее, чем вы.
– Лекарства на тебя плохо действуют.
В Адэра полетела подушка.
– Уйдите с глаз!
– Не заставляй меня… – начал Адэр, шагнув вперёд.
Вспорхнув с кровати, Малика подскочила к окну, смахнула с подоконника склянки и открыла раму:
– Ещё шаг, и я прыгну.
– Совсем с ума сошла? – Адэр потоптался на месте. – Как хочешь.
Вышел в коридор, посмотрел на стражей. Кого же с ней оставить?
– Драго!
Страж приблизился.
– Отвечаешь за неё головой, – сказал Адэр. – Кроме сиделки и доктора никого к ней не впускай. Слушай всё, о чём говорят. И никаких чудачеств.
Драго кивнул.
***
Пока Адэр, придавливая взъерошенного Парня сапогом к полу, писал заявление о защите моруны, Ютал расспрашивал защитников о коротком пути в Лайдару. Адэр прислушивался к голосам, пытаясь уловить лживые нотки, но нет, ветоны не изворачивались и не лгали.
Усевшись в автомобиль, страж разложил на коленях лист бумаги, на котором от руки был набросан чертёж.
– Все асфальтированные дороги, которые ведут к Лайдаре, ветоны называют окружными. Они петляют, соединяют посёлки. Есть ещё одна дорога, просёлочная. Она идёт напрямки, через лес. Говорят, дождей давно не было, дорога в хорошем состоянии. Они сами по ней ездят. – Ютал почесал подбородок. – Я никогда не был в тайге. А вы?
– Сколько времени выиграем? – спросил Адэр, глядя в зеркало заднего вида и представляя, как из-за угла появляются Малика и Драго.
– Около пяти часов.
– Значит, приедем в Лайдару засветло.
Ютал кивнул:
– Ну да. Сказали, что когда темно, в Ворота Славы никого не впускают.
– Ворота Славы?
– Это пролом в скале на въезде в межгорную долину.
Адэр посмотрел на Парня, дремлющего на заднем сиденье. Малика не придёт. Зверь бы её ждал.
– Поедем через лес.
Автомобиль покатил по тихим улочкам (почему здесь нет собак?), промчал мимо сторожевой вышки и зашелестел шинами по зелёному асфальту.
– Не так быстро, – попросил Ютал, глядя лес, подступающий к дороге вплотную. И вдруг воскликнул: – Вот она! Сдайте назад.
Между деревьями бежала едва заметная колея. Непохоже, что по ней часто ездили. Солнечные лучи ныряли в машину, слепили глаза и исчезали до следующего деревца с поредевшей кроной. Чем глубже в лес, тем реже отскакивали от стёкол солнечные блики. Между клёнами, липами и осинами мелькали пушистые ели. Вскоре лиственный лес окончательно отступил; вдоль колеи потянулись гладкие бледно-коричневые стволы. Адэр пригнул шею, посмотрел вверх. В небе покачивались колючие зелёные «облака».
– Корабельные сосны?
Ютал пожал плечам:
– Понятия не имею.
Немного погодя к дороге подступила непроглядная чаща. Низ стволов был обёрнут наростами лишайника. Землю и камни причудливой формы устилал мох. Ветки хлестали по стёклам, царапали дверцы и крышу.
Послышался стук топора, разнёсся эхом по округе. Врут ветоны. Лес рубят не тезы: до границы с Тезаром далеко, и тезы не станут валить деревья таким примитивным способом.
Над машиной сомкнулись густые кроны, день превратился в поздний вечер. Под колёсами противно чавкало, но грязь не разлеталась: её удерживал слой хвои и листвы. Воздух стал клейким. Откуда-то появилась назойливая мошкара.
Адэр то и дело стирал с лица и шеи липкий пот. Отмахивался от мошек, норовящих попасть в глаза или в нос. Закрыл окно, вновь открыл: от духоты мутилось сознание.
– Наверное, где-то рядом болото, – предположил Ютал, всматриваясь в заросли.
От разнообразия запахов подташнивало. Возможно, в них присутствовало зловоние трясины, только Адэр не знал, как она пахнет.
Автомобиль протаранил ветки, склонённые к колее, и резко затормозил. Поперёк дороги лежали деревья.
– Я гляну, – сказал Ютал и выбрался из машины. За ним увязался Парень.
Озираясь, страж подошёл к завалу. Упёрся руками в ствол, покряхтел, попыхтел и сдался. Двинулся было в обход, но еле уловимым движением засунул ладонь под рукав рубашки и вернулся к машине.
– Деревья срублены.
– Точно? – спросил Адэр, глядя по сторонам.
Ютал забрался в салон и захлопнул дверцу.
– Точно.
Адэр высунулся из окна:
– Парень!
Моранда возник на самом верху завала. Прижал уши, пригнул шею.
– Парень! Иди сюда! – крикнул Адэр и почувствовал запах немытых тел.
Зверёныш жутко завыл. Издалека донёсся ответный вой. Где-то раздался рык. Громко застучал дятел. Закричали птицы. И вмиг заголосил весь лес.
Адэр зажал ладонями уши, втиснулся в спинку кресла. Сердце переместилось в пах и застыло. Казалось, какофонии адских звуков не будет конца, как вдруг всё умолкло, и только двигатель урчал тихо.
Парень соскочил со ствола и запрыгал перед машиной, пытаясь поймать зубами бабочку.
– Душа перевернулась, – просипел Ютал и стёр с виска струйку пота.
Адэр глотнул воды, спрятал фляжку в бардачок.
