2. Миф о Главке необычен: он — не только жертва перевернувшейся колесницы, но и разъяренных лошадей, сожравших его. То, что Главк, презирая Афродиту, не разрешал покрывать своих кобылиц, говорит о патриархальных попытках искоренить фиванские эротические празднества в честь Потний («владычиц»), т.е. лунной триады богинь.
3. Тараксипп, вероятно, представлял собой архаическую царскую статую, отмечавшую первый поворот круга на ипподроме. Лошади-новички отвлекались на нее, когда возничий пытался срезать путь и перейти на внутреннюю дорожку. Кроме того, в этом месте устраивались крушения колесницы старого царя или интеррекса, для чего из колеса вынималась чека (см. 109.j).
4. Главк («серо-зеленый»), вероятно, с одной стороны, был минойским посланником, который прибывал в Истм (см. 90.6) с ежегодными распоряжениями, а с другой — Меликертом (Мелькарт, «хранитель города»). Этот финикийский титул носил царь Коринфа, который теоретически ежегодно возрождался и являлся верхом на дельфине из моря (см. 70.5 и 87.2), а в конце своего царствования его вновь швыряли в море (см. 96.3).
72. Меламп
Миниец Меламп был внуком Кретея и жил в мессенском Пиле. Он был первым смертным, наделенным богами даром пророчества, первым врачевателем, первым строителем храмов Диониса в Греции и первым, кто стал разводить вино водой1.
b. Его брат Биант, к которому Меламп был крепко привязан, влюбился в свою двоюродную сестру Перо, однако требовать ее руки явилось так много женихов, что отец ее — Нелей — обещал отдать Перо тому, кто доставит ему прекрасных быков царя Филака. Филак любил своих быков больше всего на свете (после своего единственного сына — Ификла) и сторожил их сам, а в дозоре ему помогал недремлющий и неподступный пес.
c. К этому времени Меламп научился понимать язык птиц, поскольку уши ему дочиста вылизал благодарный выводок молодых змей, чуть не убитых его же слугами. Родителей этих змей Меламп похоронил со всем надлежащим благочестием. Кроме того, Аполлон, которого он встретил однажды на берегу реки Алфей, научил его гадать по внутренностям жертвенных животных2. Вот благодаря этим способностям Мелампу и удалось узнать, что тому, кто попытается украсть этих быков, отдадут их в подарок, но до этого угонщику стада придется отсидеть год у Филака в плену. Поскольку Биант был просто в отчаянии, Меламп решил посетить коровник Филака под покровом ночи. Но стоило ему только положить руку на коровий бок, как сторожевой пес укусил его за ногу, и спавший на соломе Филак проснулся, схватил вора и заточил его в темницу. Другими словами, все произошло именно так, как предсказал Меламп.
d. Вечером того дня, когда исполнялся ровно год его заключения, Меламп подслушал разговор двух червей-древоточцев, сидевших на уходившей в стену балке прямо над его головой. Один с усталым вздохом произнес: «Сколько еще дней нам придется грызть ее, брат»?
Другой червь с набитым опилками ртом ответил: «Мы неплохо продвигаемся, и если не будем тратить время на пустые разговоры, то балка упадет завтра утром на рассвете».
Меламп тут же закричал: «Филак, Филак, умоляю, переведи меня в другой подвал!» Хотя Филак и посмеялся над объяснениями Мелампа, но в просьбе ему не отказал. Когда балка, как и было предсказано, упала, придавив женщину, которая помогала выносить постель, Филак подивился такому предвидению Мелампа. «Я подарю тебе свободу и быков, — сказал он, — если ты излечишь моего сына Ификла от мужской слабости».
e. Меламп согласился. Прежде всего он принес в жертву Аполлону двух быков, сжег их бедренные кости вместе с жиром, а туши оставил около алтаря. Вдруг прилетели два стервятника, и один сказал другому: «Последний раз мы были здесь уже несколько лет назад, когда Филак кастрировал баранов, и нам кое-что досталось».
«Я хорошо помню, — сказал второй стервятник, — что Ификл был еще ребенком и сильно испугался, когда к нему подошел отец с окровавленным ножом. Он, очевидно, подумал, что его тоже оскопят и истошно завопил. Филак воткнул нож в ближайшую священную грушу, чтобы потом не искать его, а сам бросился успокаивать Ификла. И с тех пор тот страдает мужской слабостью. Смотри, Филак так и забыл вытащить нож! Вот он торчит, почти весь корой зарос, только один кончик рукояти виден».
— В таком случае, — заметил первый стервятник, — Ификл излечится, если из дерева вытащить нож, соскрести с него ржавчину, оставшуюся после бараньей крови, и, размешав ее с водой, давать ему в течение десяти дней.
— Ты прав, — согласился второй стервятник. — Только кто окажется умнее нас и додумается дать ему такое лекарство?
f. Так Меламп смог вылечить Ификла, у которого вскоре родился сын по имени Подарк и, потребовав вначале стадо, а потом и Перо, вручил ее, все еще непорочную, своему обрадовавшемуся брату Бианту3.
g. К тому времени Прет, сын Абанта, бывший, как и его брат Акрисий, соправителем Арголиды, женился на Сфенебее, которая родила ему трех дочерей — Лисиппу, Ифиною и Ифианассу. Некоторые, правда, говорят, что двух младших дочерей звали Гиппоноя и Кирианасса. Может быть, потому, что они рассердили Диониса, а, может быть, потому, что на них обиделась Гера за их любвеобилие, а быть может потому, что они украли золото с ее изваяния в столице их отца Тиринфе, все три дочери Прета волей богов лишились разума и отправились в исступлении бродить по горам, гонимые, как коровы, слепнями. Вели они себя самым непредсказуемым образом и нападали на путников4.
h. Меламп, узнав об этом, пришел в Тиринф и заявил, что сможет излечить их, если только Прет в качестве платы отдаст ему треть своего царства.
— Плата слишком высока, — отрезал Прет, и Меламп удалился.
Помешательство распространилось на всех аргивянок, многие из которых стали убивать своих детей, бросать дома и, впадая в неистовство, присоединяться к трем дочерям Прета. Со временем все дороги стали опасными, всюду стали воровать овец и коров, поскольку обезумевшие женщины рвали их на куски и пожирали. Тогда Прет спешно послал за Мелампом, приняв его условия.
— Ну, нет, — сказал Меламп, — распространяется болезнь — растет и плата! Отдай третью часть своего царства мне, а третью часть — моему брату Бианту, и я избавлю тебя от этой напасти. Если не согласишься, то вскоре ни в одном из аргосских домов не останется женщин.
Когда Прет согласился, Меламп посоветовал ему: «Обещай в жертву Гелиосу двадцать красных быков, я подскажу тебе, что за это потребовать, и все будет хорошо».
i. Прет пообещал быков Гелиосу при том условии, что тот поможет излечить его дочерей и всех, кого охватил недуг. Всевидящий Гелиос тут же пообещал Артемиде назвать тех царей, которые не принесли ей жертвы, но при условии, что та уговорит Геру снять свое проклятие с аргивянок. Поскольку Артемида лишь недавно по просьбе Геры участвовала в смертельной охоте на нимфу Каллисто, ей было нетрудно выполнить условие Гелиоса. Вот так делаются дела и на небе, и на земле: рука руку моет.
j. После этого Меламп с помощью Бианта и самых сильных юношей пригнали беспорядочную толпу женщин с гор в Сикион, где безумие покинуло их, после чего они прошли очищение, окунувшись в священный колодец. Не найдя среди этой неприглядной толпы дочерей Прета, Меламп и Биант отправились на их поиски и добрались до самой Лусы, что в Аркадии, где сестры спрятались в пещере на высоком берегу Стикса. Тут к Лисиппе и Ифианассе вновь вернулся рассудок и они очистились, однако Ифиноя не выдержала пути и умерла.
k. Меламп после этого женился на Лисиппе, Биант, чья жена Перо только что умерла, женился на Ифианассе, а Прет наградил их обоих, как обещал. Некоторые, правда, говорят, что Прета по-настоящему звали Анаксагор5.
1Аполлодор ІІ.2.2; Атеней II.с.45.
