Нет.
— А знаешь, злая принцесса мне даже больше нравится.
Выражение моего лица откровенно информирует, насколько он утомителен.
— Ладно, ладно, не вздыхай так. Короче, слушай. У Ангелины Денисовны были большие проблемы с сердцем. Требовалась операция или она бы на небо… Ну ты понимаешь. И тут возникала большая такая помеха, так как операция стоила дохрельенище бабла. Мы с ребятами с района пытались, но не могли собрать деньги. Если бы даже Андрюха стал элитным валютным проститутом, не наскреб бы. Но по итогу Андрюха каким-то чудом достал бабки. Притом я точно знаю, что он телом своим не торговал. Да не надо так морщится, ваше высочество. Ты главное, слушай дальше. Ведь дальше резонно вскакивает вопрос: Откуда приплыли баки? Кто их щедро вывалил? Не откопал же их Андрюха в своем саду в конце концов? Я в такую лютую ересь про чудесатые чудеса не верю. А ты?
Пожимаю плечами, не до конца понимая, к чему он ведет.
— Ваше высочество, у нас с тобой хоть и не сложилось, но я знаю, что ты точно не тупая. Так что, пожалуйста, пораскинь мозгами. Зимний, сука, ничего мне не говорит. Нашел и нашел, мол, отвали. Только побухивает вечерами. Хотя с чего он столько водяры жрет, раз и деньги достал и мать в порядке. Савелич, тоже гондон, молчит, как сыч. Зато оба в голос просят заткнуться Васю. Но я же не дыра в сливе, чтобы меня затыкать. Я иногда тоже подумать люблю. Редко, но ты не думай, ваше высочество, я тоже не обделён интеллектом. И вот какая мысля у меня возникла. А ведь бабки у него появились сразу после того, когда он с принцессой своей расстался. Сечешь?
— Он мне изменил. — глухо отвечаю.
— Во всю эту шнягу, что он якобы трахал твою подруженц, я не поверю. Наш звездный принц малость брезгливый. Извиняй, принцесса, за мои недрагоценные выражения. Так. Давай думать дальше. В нашем городе не так много семей, кто запросто может отдать такие деньжища. А твой батя как-то приезжал к Андрею, чтобы втолковать, что он от вашей семьи бабла не получит. Ему ваша пара никогда не нравилась, и он точно не о таком зяте мечтал.
— Ты уверен, что папа приезжал к Андрею?
— Уверен. Еще в самом начале ваших отношений.
— Но… Ни папа, Ни Андрей ничего мне об этом не говорили.
— А зачем? Это же не бабский разговор.
— Вася, ты говоришь что-то не то… Мой папа бы не стал… — сомнение скользкими щупальцами вползает в меня, — Я видела Зимнего с Улей. Видела своими глазами.
— Видела, как Андрюха ее ебет?
— Вася! Нет! Я не…
— А что ты видела? Ты лучше вот на это посмотри. — он достает из кармана джинсов телефон. — Только Андрюхе не говори, что я тебе показал, он меня вздернет.
— И про этот наш разговор мне тоже лучше ничего ему не говорить?
— Смотри-ка, а мы понимаем друг друга с полуслова, ваше высочество.
— Только я не понимаю другого. Тебе-то это зачем? Я же никогда тебе не нравилась. Ты чуть ли не вслух мечтал, чтобы Андрей меня бросил. И вот твое желание сбылось. Мы с Зимним расстались. Так разве, ты не должен этому радоваться?
Ухмылка сползает с его лица. Он передает мне свой телефон и говорит:
— Я Андрюху знаю с детства. Он мне как брат. И таким сломленным, я его еще никогда не видел. Так что… раз он хочет именно тебя, я готов смириться. Он многое для меня сделал, а я не последняя мразь, чтобы из-за девчонки... Забей, короче. Но в одном, ваше высочество, ты не права.
— И в чем же?
Но Мельников только шире ухмыляется и включает какую-то запись на своем телефоне.
*
— Кофе. — передаю Констанции бумажный стаканчик. — Извини, я немного задержалась, и он полностью остыл.
— Ничего страшного. Так даже лучше. Я как раз не хотела пить горячий.
В моей голове снова царит сумбур. Должно быть, скоро я полностью привыкну к такому состоянию.
Сажусь на стул, смотрю на дверь папиной палаты. Закрываю глаза и пытаюсь отпустить нелепые предположения. Делаю глоток безвкусного напитка. Сегодня мне точно не удастся заснуть.
— Констанция, а ты не знаешь, папа никому не переводил за последние недели большую сумму денег?
— Не знаю. Я очень далека от Славиных дел. — она замолкает, а затем, придя к каким-то выводам, неуверенно спрашивает, — Тебе… нужны деньги? — и, слегка краснея, участливо прибавляет, — У меня есть. Скажи сколько надо, и я тебе дам. Тебе перевести?
— Нет. Деньги мне не нужны. Но… если ты сегодня остаешься здесь, и тебе не понадобится твоя машина, ты не могла бы мне ее одолжить? Обещаю, что верну ее тебе завтра утром.
Глава 49
У меня в голове нет мыслей. Нет четкого плана. Нет ни малейшего представления о том, что я собираюсь сказать или сделать.
Однако это никак не мешает мне сесть в машину Констанции, завести двигатель, пристегнуть ремень безопасности, а потом вбить в навигатор адрес Андрея.
Кажется, моя психика решила, что ей сложно осилить весь поток обрушившейся на нее информации. Слишком много всего. Все чересчур травмирующее. Колкое. Причиняющее боль. Все так и жаждет меня сломить. Оттого она решила, что самым здравым будет отключить на время всякие эмоции. Точнее, где-то глубоко внутри я кричу, разрываюсь и ужасаюсь от догадок и предположений, которыми со мной щедро поделился Василий, но при этом с меланхоличным выражением лица выезжаю с парковки клиники.
У меня в запасе есть время, чтобы немного подумать — снова — о нашем коротком разговоре с Мельниковым, но я лишь концентрирую внимание на дороге. А потом будто отряхиваюсь от плотного морока, когда навигатор сообщает, что цель достигнута.
В доме Андрея не горит свет, но его друг заверил, что Зимний внутри и предупредил, что он, скорее всего, окажется не очень трезв. Последнее совершенно не внушает оптимизма. К тому же мне еще никогда не приходилось видеть бывшего жениха пьяным.
Ночь уже объявила свои права. Ни один фонарь на улице не горит. Вокруг царит мрак и гуляет одинокий ветер.
Закрываю машину, обнимаю себя руками и направлюсь к калитке. Открыть ее не составляет труда, сложность возникает, когда я оказываюсь перед
