Но этот устойчивый рост удельного веса в экономической, а, следовательно, и в политической жизни Западной Европы, как и Европы вообще, — устойчивый рост значения сухопутной торговли укрепляется и усиливается формирующейся новой структурой общеевропейской экономики, в особенности промышленности, которая должна обеспечивать такую торговлю соответствующими коммуникационными и предназначенными для грузоперевозок средствами. Эти изменения призваны решать не краткосрочные задачи, а имеют перспективную направленность, для чего создаются мощные промышленные концерны, научно-технические исследовательские центры, которые влияют на характер политических, государственных программ развития стран, участвующих в европейской интеграции. Все это, в конечном счете, вырабатывает в Западной и Центральной, в промышленно развитой Европе общий экономический и политический интерес: Дранг нах Остен! Движение на Восток Евразии! Реализация этого императивного интереса немыслима без долгосрочной стратегии осуществления экономического, торгового, политического, культурного сближения с Россией, но тем самым и с русским национальным интересом.
В двадцатом столетии отчетливо проявилось наступление такого этапа исторического развития европейского континента, западноевропейской цивилизации, когда без адекватно ускоренного развития России все страны Европы начали задыхаться, терять экономическую, политическую, историческую перспективу. Но ускорить развитие России сейчас могут только два фактора: становление крупной и динамичной промышленности, в том числе связанной с переориентацией Европы на наше сырье, сырье Сибири; ускоренное создание паневразийских автомобильных и железнодорожных транспортных коммуникаций, структур их обслуживания и обеспечения военно-политической защиты стабильности их функционирования. При этом важно подчеркнуть, что на начальном этапе только в сырьедобывающих отраслях, только в структуре паневразийских коммуникаций, в обслуживании трансконтинентальной торговли мы способны в кратчайший срок создать, по-настоящему, могучие капиталистические корпорации, способные быть не только на равных с корпорациями Европы, но и значительно превзойти их, без чего невозможно в должной мере сохранять сбалансированность общеевропейских экономических, финансовых и политических отношений. Ни в коем случае не следует забывать уроков двух мировых войн, которые оказались столь разрушительными для Европы исключительно из-за промышленной, финансовой, вообще экономической слабости России. Россия всегда должна быть в каких-то жизненно важных для мировой экономики хозяйственных структурах много сильнее Германии, Западной Европы, — всегда! Это важнейший вопрос сохранения стабильности, мирного интеграционного сближения общеевропейских экономических, а потому и военно-политических интересов от Атлантики до Урала, Каменного Пояса Евразии, и дальше, до дальневосточного Тихого океана.
Но ориентация европейских стран на сырье России (и в первую очередь ориентация промышленности ФРГ) делает их зависимыми от технического обеспечения стабильной и долгосрочной добычи, переработки и транспортировки этого сырья, то есть от развитой и развивающейся промышленной базы сырьевой отрасли в самой России. Коммерческий интерес, захватив политическую власть в России, не сможет обеспечить требуемую стабильность работы сырьевых отраслей. Наоборот, он будет только стремиться наживаться на спекулятивной торговле сырьем, почти ничего не вкладывая в ее развитие, пока не доведет отрасль до износа как транспортной, энергетической инфраструктуры, так и оборудования. Восстанавливать промышленную базу сырьевой отрасли придется режиму диктатуры промышленного интереса, режиму политической диктатуры русского национализма. Никакая другая политическая сила на это не способна. И элитам Европы придется признать это, как придется признать и зависимость промышленного интеграционного сближения внутри ЕЭС от способности русского национализма разрешать проблему создания структур паневразийской торговли.
Только русский национализм сможет создать политические условия для ускоренного становления паневразийских торгово-транспортных коммуникаций, для широкомасштабного развития инфраструктуры их обслуживания и осуществить экономическое, военно-политическое обеспечение их безопасности, — что в полной мере отвечает стратегическим интересам Европы, ее кровным, перспективным интересам. Поэтому русский национализм не только сможет рассчитывать на нейтралитет Европы в своем политическом планировании, как планировании государственном, нацеленном на мобилизационное, хозяйственное и социально-политическое развитие России, утверждении в ней динамичного промышленного капитализма, но больше того, он найдет в Европе очень влиятельные силы, которые могут и должны стать его приверженцами, в особенности в набирающей силу и самостоятельность, восстанавливающей опыт своей политической самостоятельности Германии. Надо признать, без опоры на эти силы русский национализм не сможет в должной мере сбалансировать свои отношения с США, обеспечить максимальное невмешательство США в вопросы становления русского национального общества, русского национального экономического интереса в процессе интеграции России в мировую рыночную экономику.
По мере формирования единого западноевропейского экономического и политического пространства и вызревания общих интересов, локомотивом чему будет экономическое развитие объединенной Германии, европейский союз капиталистических государств начнет сбрасывать с себя сонливую одурь несамостоятельности в выборе внутриполитических и внешнеполитических целей, дурман американского видения мира. Его творческие силы постепенно начнут сопротивляться навязыванию американской культуры и американских представлений об общественных отношениях, в том числе стереотипов межрасовых отношений. Особенно в обстоятельствах быстрого приближения времени, когда американское общество окажется в глубоком кризисе национального самосознания.
К 2000 году численность белых школьников от общего количества учащихся в США сократится до половины, то есть до критической черты для страны с укоренившимися демократическими традициями, и мало-мальски серьезный мировой или внутренний экономический, энергетический, экологический, либо политический кризис способен будет вызвать дестабилизацию внутриполитической жизни этой сверхдержавы, превратить события в ней в неуправляемые, подобные тем, что имели место в СССР в конце Перестройки. Уже сейчас в американской культуре ощущается стремление заказывающих культурную политику сил любыми способами сгладить накапливающееся давление расового противостояния, а по всей внешней политике США видно намерение снимать внутреннее напряжение, вызываемое межрасовыми противоречиями, за счет роста агрессивности в международной политике, в властном навязывании другим регионам мира и государствам только лишь своих не только экономических, но и внутриполитических интересов. Собственно, свержение власти белых в ЮАР было, в первую очередь, следствием американской внутриполитической проблемы роста организованной агрессивности негров. Но такое циничное вмешательство во внутренние дела других государств ради смягчения своих собственных межрасовых противоречий чревато эффектом политического бумеранга!
