– Не знаю. – Чарльз выдохнул с облегчением. – Но скорее всего, ты права, не выйдет.
– И что теперь?
Нет, я не ждала, что он прямо сейчас возьмет и ответит, скажем, что нисколько не расстроен и вообще всю жизнь мечтал о таком браке. Или что влюбился в меня с первого взгляда, а потому тихо страдал, не надеясь на взаимность.
В романах мужчины всегда страдают тихо.
– Теперь… понятия не имею. – Чарльз поскреб шею. – Как-нибудь уживемся. Надеюсь. И вообще… ты не самый худший вариант.
Наверное, это можно было счесть комплиментом, но за такой комплимент появилось острое желание дать в морду. Не худший? Я не хочу быть «не худшим»!
– А кто худший? – мрачно уточнила я.
Чарльз задумался. Ну да, не так и просто выбрать.
– Лилианд Пендриксон.
Уже бесит.
Дурацкое имя.
– Это кто?
– Дочь маменькиной подруги.
Которая, наверняка, истинная леди и вообще маменьке его нравится. А когда кто-то маменьке нравится, это… это серьезно.
– Она милая девушка, но… – Чарльз щелкнул пальцами. – Совсем не такая, как ты.
– Женить хотели?
– Очень.
– А ты?
– А я сопротивлялся. И мы даже поругались с маменькой. Она обиделась.
Ясно.
А меня увидев, обидится еще больше. Я подавила тяжкий вздох.
– Милли, я не собираюсь тебя к чему-либо принуждать. И поверь, практически из любой ситуации можно найти выход. Главное… давай сперва текущие проблемы решим, а?
– Это какие?
– Ну… – Чарльз загнул палец: – Отыщем мою сестру. Придумаем, как ее вытащить, и это, чувствую, будет непросто. Еще надо найти сиу. И того типа, который дурит им головы. Невеста Орвуда, дочь орка, чужие артефакты…
– А их мы тоже искать станем? – уточнила я на всякий случай, подумав, что и вправду. Чего это я о замужестве печалюсь. С этакими планами и овдовею раньше, чем привыкну к наличию мужа.
– Несомненно. Мне кажется, все это звенья одной цепи.
Чарльз поскреб шею.
– И… извини.
– Вода горячая тут не заканчивается. – Я махнула в сторону ванны. – Иди, а то ведь оно ж так… неприятно. А Эдди когда вернется, не сказал?
Вернулся братец ближе к ночи.
Был он мрачным, злым даже, и еще насквозь пропах улицей.
– На-ка вот. – Он кинул мне сверток, в котором обнаружились чистая белая рубашка и брюки, и даже корсет, расшитый серебряными узорами. Завершал костюм узкий жакет с короткими, в три четверти рукавами. – Чарли, это тебе…
Мой супруг поймал второй сверток.
Оказалось, что местный наряд из потертой бурой кожи ему весьма даже идет. Сразу вид такой стал серьезный. И с выражением лица сочетается.
Даже нос облупленный в тему.
Гармонирует, как сказала бы матушка, с общей потрепанностью платья.
Эдди же тем временем плюхнулся в низкое кресло, которое хрустнуло, но братцев вес выдержало.
– Странные дела тут творятся. – Он сцепил руки на животе. – Думаю, надо уходить и… в общем, я зашел в банк. Они сворачиваются.
– Плохо. – Чарльз покосился на меня.
А я что?
Штаны пришлись в пору, рубашка тоже, а вот корсет я затягивать не стала. Как-то оно… в заведении Бетти многие девицы его носят. Но на голое тело. У меня вроде на рубашке, а ощущение такое, будто на голое тело. И нечего глазеть.
От наличия корсета груди у меня не прибавилось.
Ну… наверное.
– И я о том же. Подземники что крысы: чуют неладное. Бордели закрыли. То есть, как это… провели экспроприацию с целью освобождения эксплуатируемых женщин. А тех перевели в работные дома, но не всех. Сказывают, что примерно треть исчезла, а куда – тут кто что говорит. Среди бывших шлюх слухи ходят самые разные.
Я подергала корсет и пожалела, что не стала жакет набрасывать. Показалось, будто жарко. Теперь и вправду чуяла, что жарко, прямо аж невыносимо жарко.
– Думаешь, искали одаренных?
– А кого еще? Но это очень и очень плохо. Стало быть, наш Змееныш сумел поладить с Мастерами. А Мастера тут – закон.
– О нем ничего не слышно?
– Пока слухи один другого странней. Честно, если хотя бы половина правда, то тут все свихнулись. Может, действительно, свихнулись, но нам от этого не легче. Никто не возьмется за заказ. – Эдди сжал кулак. – Одно дело воевать против чужака с амбициями, и совсем другое – идти против Мастеров. Как бы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он поморщился.
– Еще тут… создали комитет нравственности.
– Чего?! – удивилась я.
Они б еще Лигу трезвости придумали, в пару, стало быть.
– Комитет, – буркнул Эдди. – Нравственности. Чтоб, значит, предотвратить преступления и защитить всех женщин. И по нему все женщины, которые незамужние, девицы там или вдовы, должны зарегистрироваться в этом вот комитете. И туда обращаться, если вдруг понадобится помощь.
– Благие намерения… – осторожно заметил Чарли, старательно отводя от меня взгляд.
– В гробу я видел такие благие намерения. Комитет вроде как собирается бороться за нравственность, а потому найти каждой женщине в городе мужа.
– Ты ж говорил…
– С этим-то как раз проблем нет. Мужа тут найти несложно, если не совсем страшная. Другое дело, что в этот комитет можно и жалобу подать. На недостойное поведение. И тогда случится разбирательство. Уже случалось… и несколько женщин были направлены на исправление.
– Это… нормально? – осторожно уточнил Чарльз.
– А сам-то как думаешь? Это ни черта не нормально! Здесь сроду никому не было дела до чужой морали или ее отсутствия. – Эдди потер шею. – А теперь… ходят, выглядывают и… умные люди уже смекнули, что к чему. На выезд теперь особое разрешение нужно. Не всем, а женщинам. Чтоб, стало быть, не продавали их во внешний мир, где станут нещадно эксплуатировать.
– А…
– И рабов коснулось. Мужчин можно продавать, а женщины отныне под защитой. Такое вот глубокое, мать его за ногу, общественное благо.
Точно, мать его за ногу.
И мне это не понравилось. Настолько, что прямо-таки потянуло перчатки примерить да ружье свое, с которым я уже, почитай, сроднилась, к груди прижать.
Чарльз поглядел на меня.
На Эдди.
И опять на меня.
– А где держат провинившихся?
– Исправительное учреждение, куда всех свозят, что шлюх, что иных, кому не повезло, устроили не где-то там, а при башне Мастера-Основателя.
– Это плохо…
– Это ох… очень плохо, – согласился Эдди. – Тем паче что теперь белую часть города закрыли для посторонних. Вроде как из соображений безопасности. И пускают туда исключительно по особым приглашениям. В общем… денег понадобится больше, чем я думал.
– А помогут?
– Приглашение купить несложно, всего-то десять тысяч и… – Эдди замолчал. – Проблема в другом. Мне тут намекнули, что тебя ищут.
– Меня?
– Ну… не лично тебя, но некоего молодого человека при деньгах, рожею весьма с тобой схожего. Ну, с тобой прежним. Нынешняя твоя обгорелая, она как бы и другая. Так сразу и не скажешь, что ты – это ты. Если еще глаз подбить, то вообще хорошо будет.
– Пока… давайте воздержимся.
Я согласилась. Глаз подбить никогда не поздно. Да и усомнилась, что искать будут только по физии. Я-то помнила, сколь мало портреты, шерифу приходившие, на нормальных людей были похожи.
– У них наверняка слепок имеется. – Кажется, та же мысль пришла в голову и Чарли. Он потер подбородок. – И имя… я ведь не прятался.
– Думаю, что все и сразу.
– Слепок ладно… это если попадусь куда, то сличать будут. Или в банке…
– Подгорники с таким связываться не станут, – покачал головой Эдди. – Они репутацию блюдут, а если выплывет, что они клиента сдали… нет, точно не станут.
Он издал тяжкий вздох и сказал:
– А вот жрец – дело другое.
Твою ж мать!
А ведь и вправду, нам и в голову не пришло другие имена называть. И бумагу нам выправили. И…
– Есть, конечно, небольшой шанс, что искать тебя в храме не станут, что просто разминетесь, но тут такое дело…
– Полагаться на этот шанс не след?
