Не глядя на меня, он ответил:
— Пожалуй, я выкупаюсь в своих покоях. Мне нужно еще проверить ночной дозор перед церемонией благословения. Но все равно спасибо за радушное предложение. — Он сжал мое плечо.
— Ох, — только и ответила я, вырвалась из его рук и направилась к Аланне.
— Пошли, я хочу принять ванну.
У меня создалось впечатление, что они оба надо мной смеются. Проходя мимо окон, я поймала свое отражение: завернута в мятую простыню, волосы дыбом, голова высоко поднята. Так я пыталась изобразить надменность.
Я начала тоненько хихикать, но не удержалась, рассмеялась во все горло. Аланна обняла меня. Мы обе хохотали. Клан-Финтан пошел за мной, и я обернулась, чтобы улыбнуться ему.
— Они и вправду вызвались купать его?
— На самом деле девчонки устроили спор, добиваясь этой привилегии.
Мы с Аланной наклонили головы и сделали вид, что внимательно рассматриваем кентавра, который стоял перед нами, подбоченившись. По его красивому лицу было видно, что он считает нас чокнутыми.
— Хм, довольно симпатичный кентавр. Как вы считаете, миледи? — поинтересовалась Аланна.
— Раз ты об этом заговорила, то я скажу, что у него хорошая широкая холка. Еще я могу подтвердить его… э-э… скажем так, выносливость.
Я заверещала, когда предмет наших рассуждений рванул вперед и поднял меня на руки. Аланна отпрыгнула в сторону и открыла перед ним дверь. Вынося меня из спальни, он ворчал что-то насчет широкой холки, но не могу поручиться. Хохот Аланны мешал расслышать. Я глянула через плечо мужа и увидела, что она держится за бок, едва поспевая за нами и безуспешно стараясь подавить смех. Я обвила его шею руками и не волновалась по поводу простыни, была абсолютно уверена, что он сам проследит, чтобы она не соскользнула.
Очень скоро мы оказались у дверей купальни. Оба охранника встали по стойке «смирно». Я заметила, что Клан-Финтан специально заглянул каждому в глаза и только потом наклонил ко мне голову и неторопливо, со вкусом поцеловал. Тут нас догнала Аланна и распахнула двери.
Когда он поставил меня на пол, мы неохотно выпустили друг друга из объятий.
— Присоединишься ко мне на церемонии благословения? — с тоской спросила я, не желая с ним разлучаться.
Я чертовски плохо воспринимала расставание.
— Я буду рядом. — Он взглянул на моих охранников. — Где мне и положено быть.
Он еще раз быстренько меня поцеловал и, прежде чем уйти, обратился к двум воинам:
— Не щадите жизни, охраняя миледи. Если кто ее тронет, я его убью.
«Ой-ой-ой, наверное, и до него дошли те жуткие слухи насчет привязанности Рианнон к своим мужчинам».
Охранники отсалютовали Клан-Финтану. Вид у него был довольный, когда он ласково провел рукой по моему лицу. Потом муж ловко повернулся и пошел по коридору, нарочито громко топая.
Я прошла за Аланной в чудесную купальню.
Пока она подбирала нужные флакончики и щетки, я воспользовалась удобствами, после чего сбросила простыню и осторожно погрузила свое истерзанное за ночь тело в бархатистую минеральную воду.
Аланна плюхнулась на край бассейна рядом со мной, протянула губку и бутылочку с мылом, которое мне так понравилось.
Я приступила к устранению ущерба, нанесенного прошлой ночью, и втайне улыбнулась самой себе, когда обнаружила на внутренней стороне бедра маленький след от укуса.
— Похоже, ночь прошла хорошо.
— Милая, «хорошо» — не то слово. Просто потрясающе.
Мы засмеялись как подружки.
— Итак, вы наблюдали, как он исполняет превращение? — не скрывая любопытства, спросила Аланна.
— Это самое изумительное, что я только видела в жизни. Я заморгала, заметив, что она удивлена. — Хочешь сказать, что и ты прежде не присутствовала при превращениях?
— Нет, конечно! — Она была потрясена, но через секунду с улыбкой дернула меня за мокрый локон. — Все время забываю, что вы не можете знать таких вещей. На свете существует всего несколько персон, которым доступно превращение. Оно для них священно. Его могут увидеть только верховные шаманы или, как в вашем случае, их супруги. После превращения шаман может исполнить церемонию или службу в новом своем обличье, но он никогда не станет меняться на виду у публики.
Я задумалась над этим.
— А ты знала, что процедура для них болезненная?
— Нет!
— Вот, должно быть, почему они не хотят, чтобы их кто-нибудь видел во время таинства. — Я вспомнила выражение лица Клан-Финтана, когда его тело меняло форму. — Не хотят, чтобы люди знали, как им больно.
Аланна взяла мою намыленную руку в свои ладони.
— Неужели ему пришлось так тяжело? Я кивнула.
— Но за все, что ценно, приходится платить. Так сказал муж.
— И вы думаете, эта ночь стоила той боли, что он перенес? — сочувственно спросила она, и я пожала ей руку в знак благодарности.
— Во всяком случае, он вел себя именно так.
— Тогда я бы поверила ему и не стала бы омрачать сомнениями свое удовольствие.
До тех пор, пока мы об этом не заговорили, я не сознавала, насколько сильно меня тревожила эта мысль.
— Полагаю, он знает, что делает.
— Похоже на то.
Я печально вздохнула и намазалась ароматным мылом.
— Аланна, он поистине великолепен.
— И очень вам предан.
Я заплыла в глубокую часть бассейна, чтобы смыть мыло, а сама задумалась над словами Аланны.
«Предан… но достаточно ли сильно, чтобы полюбить меня настоящую?»
— Аланна, — выпалила я. — Вдруг он предан вовсе не мне, а всего лишь Рианнон? Узнает, кто я такая на самом деле, и передумает насчет меня?
Лицо Аланны осветила добрая улыбка.
— Нет, он любит именно вас. Я прикусила нижнюю губу.
— Возможно, вам следует во всем ему признаться.
— Что? — заверещала я. — Но ты ведь сама говорила, что я должна хранить свою тайну.
— Это было до того, как вы его полюбили.
— Не знаю, Аланна. Я еще не привыкла к тому, что случилось между нами.
— Вы боитесь сказать ему правду.
— Я боюсь потерять то, что с недавних пор у меня появилось.
— Мне кажется, вы недооцениваете верховного шамана, но время все изменит. Когда мужчина действительно предан женщине, он хранит ее тайны.
Мне показалось, я услышала в ее голосе печальную нотку и собралась расспросить Аланну как следует, но она опередила меня:
— Риа, вылезайте скорее. Вы должны благословлять народ, как только лучи солнца коснутся реки.
Я неохотно вылезла из теплой воды и завернулась в толстое полотенце, протянутое Аланной.
— Сколько еще времени у меня осталось?
