— Мама, а, может, ещё полежим? — отозвался один Сергей, второй маму даже не слышал – похрапывал.
— Я вам дам сейчас «мама», — возмутилась Маргина, сорвала ветку и принялась хлестать «мужчин». Те поднялись и спрятались за своими Элайнями. Досталось и им. Коня нагрузили сумками и все двинулись по дороге в Тизер.
— Значит так, — руководила Маргина, — раз вас так много, то мы вместе дойдём до Габро а потом разделимся. Я с тобой и с тобой пойду в Боро, а вы сядете на лошадь и поедете в Фаэлию к Байли.
— Мама, я поеду с тобой в Боро, а почему с нами едет не мой Сергей? — возмутилась Элайни, которая с Земли.
— А это не твой? — спросила Маргина, глядя на Сергея с седой прядью.
— Не мой! Мой вот, — сказала Элайни, беря под руку другого Сергея.
— Вот и поедешь не со своим! Чтобы знала!
— Что знала?
— Что нельзя!
— Что нельзя?
— Ты долго будешь меня попугайничать? — возмутилась Маргина. — Всё! Как сказала – так и будет!
Обе Элайни немного подулись, потом начали шутить: — Мам, мы тебя обманем!
— Я вас обману, а ну ка идите сюда, — взяла в руку камешек и спрятала за спину: — Кто угадает – будет Элайни!
— А кто не угадает?
— А кто не угадает, будет Ланой!
— Почему Ланой?
— А я немного побыла Ланой – приятно. Я думаю, что вам тоже будет приятно, — подытожила Маргина.
— Давай уж лучше Лайни, — возразила Элайни с планеты динозавров.
— Как хотите, — сказала Маргина. — Выбирайте! — и она вытянула обе руки, зажатые в кулак.
— Хорошо, — сказала Элайни с Земли, — я выбираю правую руку.
— Не угадала, ты Лайни, — сказала Маргина, показывая пустую руку.
— Я Элайни, я Элайни, — запрыгала Элайни с планеты динозавров.
— А мы? — сказал Сергей с сединой.
— Хорошо, идите сюда, — сказала Маргина пряча камешек.
— Я тоже выбираю правую руку, — сказал Сергей с сединой с планеты динозавров.
— Ты Сергей, — сказала Маргина, показывая камешек.
— А я? — спросил Сергей без седины.
— А ты будешь Серым, — подытожила Маргина.
Маргина вытащила две ниточки и повязала жёлтую на руку Элайни, а красную на руку Лайни.
— Вот, теперь попробуйте, снимите, — улыбнулась Маргина.
— А что будет?
— Будет жечь руку и чесаться.
— Мама! Разве так можно?
— С вами только так! — сказала Маргина. Девочки надулись, а Сергеи, собрав пожитки на коня, усадили сверху Туманного Кота и пошли вперёд по дороге в сторону Тизера. Вдруг впереди по дороге, за горкой заполыхал огонь, и раздались крики. Все поспешили вперёд. Кода они, запыхавшись, поднялись на горку, так сразу онемели – ваду штурмовали городок Тизер, жители города защищались, поливая огнём ряды ваду. А Мо, Па и Хамми номер один стояли вокруг и неподвижно смотрели.
— Что такое? — возмутилась Маргина. — Элайни? — она посмотрела на одну и другую. — Вы же говорили, что этим… Мо и Па можно доверять?
— Я не знаю, — хором отозвались Элайни.
— Мо и Па не понимают, — отозвался Туманный Хамми и почему-то почернел.
— Что не понимают? — вскрикнула Маргина. — Кому нужна эта бойня?
— Не нужна бойня, — повторил Туманный Кот. И всё застыло перед воротами города. И на стенах города тоже.
***
— Вы подобрали людей? — спросила Байли у стратега Вейна.
— Да, Ваше Высочество, — ответил Вейн.
— Дядя Питер, давайте без этого, — сморщилась Байли.
— Хорошо, Байли, — сказал Вейн, — приглашать?
Байли кивнула. Вейн подошёл к двери, открыл её и пригласил. Вошли двое, мужчина и женщина.
— Фрея Арис, — показал стратег на женщину, лет тридцати, с каштановыми волосами, стянутыми тонким ремнём в узел, в сером плаще, но без традиционной шляпы фрей, вместо которой держала в руках простую, широкополую и чёрную. Фрея Арис смело посмотрела на Байли и склонила голову.
— Манк Крион, — представил Вейн мужчину. Тот наклонил свою коротко стриженую голову. Он был невысок, ниже своей напарницы, но шире в плечах. Одет в такой же серый плащ, под которым явно угадывался меч.
— Вы знаете, зачем вас вызвали, — сказала им Байли. Оба кивнули.
— Хочу, чтобы вы передали письмо, — она подошла к столику, взяла запечатанный конверт и передала его фрее Арис. Она внимательно посмотрела ей в лицо и добавила:
— Передать лично в руки! В ином случае – сжечь!
***
Фогги искали до темна, но так и не нашли. Поэтому дядя Ко остался ждать у костра, а Леметрия, Чери и Перчик пошли вдоль берега к дому Леметрии, благо он оказался совсем рядом, за излучиной. Дом Леметрии большой, двухэтажный, со множеством флигельков, в которых жили несколько семей, на правах аренды обрабатывающих поля. Когда Леметрия постучала в дверь, тем самым разбудила целый улей жильцов.
В окна начали выглядывать люди, большинство которых Леметрия узнавала и здоровалась. Растерянные родители, радостно обняв дочь и поздоровавшись с Чери и Перчиком, не знали, что делать с любопытными, и, по этому, закрыли дверь на засов.
Гости прошли в гостиную, пошли расспросы, разговоры, тут же захлопотали вокруг стола, вынося деревенские незамысловатые, но питательные кушанья. Гостей усадили за стол, отец долго говорил тост за фрей, потом прослезился, Леметрия тоже хлюпнула носом и обняла отца.
Возле неё с одной стороны сидел её брат, лет четырнадцати, с такой же кудрявой шевелюрой, как у Леметрии, и с такими же большими глазами, очень похожий на Леметрию. Он восхищённо, блестящими глазами, смотрел на Леметрию, Чери и Перчика, слушал рассказы сестры, ничего не ел, только изредка смачивал сухие губы в кружке с компотом.
С другой стороны Леметрии сидела её сестра лет восьми, беленькая аккуратненькая, ничуть на Леметрию не похожая, которая тихонько ковырялась в тарелке и равнодушно слушала застольные разговоры. Дальше шли жена дяди Ко, с двумя малышками, брат мамы Леметрии, дядя Ваал, с женой и сыном лет четырнадцати.
Домашнее вино быстро вскружило голову, Чери и Перчик подключились к разговору, и вскоре всполохи весёлого хохота доносились до самого последнего флигеля, вызывая там улыбку не словом, а общим настроением.
Все когда то кончается, и подуставших гостей, изрядно нагруженных, развели по комнатам. Чери и Перчик тут же упали на хрустящие простыня, с удовольствием вдыхая крахмальный запах чистоты и с улыбкой закрыли глаза.
Леметрия, в своей комнате, ещё долго по очереди и кучками принимала своих родственников, пока отец не стал около двери и всех не разогнал. А потом сам зашёл посидеть возле взрослой дочери, пока и она не свалилась в сон. Поправил одеяло, отец поцеловал дочь и, счастливо улыбаясь, тихонько вышел.
