— А твои друзья останутся со мной? — спросила Маргина, показывая на Мо, Па, и Хамми.
— Останутся, — кивнул Туманный Кот и спросил: — Что сказать Байли?
— Скажи, что я очень сильно её люблю, — сказала Маргина и у неё непроизвольно покатились слезы, — спасибо, мой хороший, я тебя тоже очень сильно люблю.
Туманный Кот несколько мгновений млел в её объятиях, потом камешком покатился по траве в направлении дороги.
— Куда он? — подошли Элайни и Лайни.
— К Байли, предупредить, что вы приедете, — сказала Маргина, — прощайте, счастливой вам дороги!
Они обнялись и стояли, прижавшись, друг к другу, как будто прощались навсегда. Серый и Сергей стояли рядом, придерживая лошадей.
***
Серый дым тонкой струйкой вился из узкого горлышка ритуальной плошки, наполняя комнату странным, немного сладковатым запахом, который заволакивал голову и размывал всё вокруг в пёструю, невообразимую картину.
Постепенно голова светлела, наполнялась новыми запахами и звуками, следующими бесконечной цепочкой один за другим и превращаясь в огромную, всепоглощающую мелодию.
Над ним склонилось женское лицо, обрамлённое чёрной, кудряво-путанной причёской, которое на миг показалось прекрасным и вдруг рассыпавшееся блестящими каплями, которые тут же испарились, вспыхнув облачком и превращаясь в серую дымку.
«Ты мой, навсегда», — прошелестел голос, и огромные шепчущие губы взметнулись над ним и пропали.
«Ты будешь Главным Маргом», — снова зашептал голос, и, потом, разлился звонким колокольчиком, медленно убегающим в пространство.
«Где мои друзья?» — спросил он, но своего голоса не услышал.
«Я твой лучший друг», — ответил ему голос.
«Я твой лучший друг! » — снова воскликнул голос, «Я твой лучший друг!!! » — закричал голос, и над ним, нос к носу, возникло лицо женщины, искажённое гримасой.
Он дёрнулся, но лицо его держало.
«Что ты хочешь? » — спросил он у голоса, на что тут же возникло прекрасное лицо, и прошептало: «Я хочу тебя любить».
Репликация девятая. Туманный Кот
Хенк строил новую столицу для своей королевы, которая об этом ещё не знала, но он не сомневался, что она её примет. Эстата загорелась идеей Хенка и, наплевав на все субординации, согласования и разрешения, во всём ему помогала. Новое дело самим своим смыслом напрочь отметало и прошедшую войну, и бывшее противостояние. Марги и фреи работали вместе, взахлёб, чтобы заглушить внутри себя вспыхивающую иногда горечь безвинно погубленных душ.
Строили город по планам двух молодых архитекторов, марга Расса и фреи Айлиф. Их день начинался в огромном танцевальном зале городского совета Боро, превращённого на время в чертёжный зал. Бурные споры создателей города, часто переходящие в нелицеприятные личные отношения, оглашали луной пустое здание. Что, однако, не мешало им стоять дружной стеной перед Хенком, утверждающим их проекты.
— Ты куда залез, дубина! Смотри, куда ты сунул свои мастерские? У меня на этом месте библиотека! — возмущалась Айлиф, тыкая пальцем в бумагу Расса. — Здесь же рядом лес, дубрава и озеро, а ты впихнул свою грязную мастерскую.
— Не мастерскую, а производство. Здесь экономически выгодно, лес, вода, рядом дорога, — показывал Расс, — а твою библиотеку можно сюда.
— Куда сюда? — вскакивала Айлиф и всматривалась в карту.
— Вот сюда, тут речка, и вон, твой лес рядом.
— Так здесь же в лесу болото! — раскалялась Айлиф.
— Ну и что! Тебе комаров бояться нечего!
— Это почему же?
— А ты и так давно укушенная! — наступало молчание, так как Айлиф пыталась выдрать бумагу у Расса, а тот, естественно, сопротивлялся, как мог. Пару минут слышалось только усиленное сопение, пока фрея Рома, сидящая за столом в углу, ровным голосом им сообщала:
— Бумаги на сегодня больше не получите, — на что парочка архитекторов, посапывая, поднималась с пола и расходилась по своим углам, чтобы через некоторое время схлестнуться снова.
Хенк, вместе с прорабом осматривал дорогу из Боро до Габро, которая перемычкой соединяла две дороги из Фаэлии в Магнум. Естественный путь поправляли, подсыпали, чтобы в ненастье она не утонула в грязи. Они ехали на лошадях, останавливались в проблемных местах, обговаривая все нюансы, а прораб записывал всё в свою огромную тетрадь.
Гаркуша, не оставляя Хенка, кружил над ними, осматривая окрестности, не позволяя никому приблизиться к его кумиру. Таким неторопливым способом они дошли до участка, где дорога подходила рядом с берегом речушки Вайна, притоки Леи, возле которой они остановились, чтобы перекусить. Солнце уже не грело, лист на кустах и деревьях пожелтел и, кое-где, осыпался. Вода, отражая небо, уже не казалась голубой и тёплой, а налилась синевой и холодом. Присев над рекой, они закусили тем, что захватили, скормив большую часть Гаркуше, Габи и Гайтели – так называли себя головы змея.
Почему одна голова именовалась мужским именем, а две женским, никто не мог сказать, включая их самих. «Мы себя так чувствуем», — объясняла Гайтели и этим все сказано. Кстати, и характер у голов разный: если Гаркуша всегда оставался добр и безобиден, то Габи отличалась женской непосредственностью и здравым умом, а Гайтели не в меру умна и любопытна, что не мешало им как-то договариваться и мирно сосуществовать.
Пусть невелик обед, да, всё же, сладок. Хенк склонился над водой, придерживаясь за корягу, чтобы напиться, как услышал тревожный крик Гаркуши.
— Хенк, смотри – кто-то едет, — кивнул на дорогу прораб. Хенк посмотрел – и правда, кто-то скачет на двух лошадях, а над ними наматывал круги змей. Они привстали, а подорожные спешились и придержали лошадей. Оказались что подорожные – мужчина и женщина.
— Добрый день, — поздоровалась женщина.
— Элайни? Это ты? — удивился Хенк.
— Привет, Хенк, — бросил мужчина.
— Сергей? И ты? — ещё больше удивился Хенк. Сергей и Лайни обнялись с Хенком, познакомились с прорабом, с интересом наблюдавшим за ними. Змей настороженно глянул на вновь прибывших, а они рассматривали его с любопытством и удивлением.
— Что за зверь? – спросила Лайни, с опаской поглядывая на змея.
— Это Гаркуша, Габи и Гайтели, — отмахнулся Хенк. — Так вы вернулись? Рассказывайте всё. Вы не представляете, как я вам рад, — он тискал Лайни и Сергея, не переставая говорить.
— А Байли вы уже видели? — спросил он с надеждой.
— К ней поехали Элайни и … — начала Лайни, но пожалев психику Хенка, решила разъяснения о другой Элайни и втором Сергее оставить на потом, — …к ней отправился Хамми… Туманный …— опять запуталась Лайни.
