люди, Палач (не) чуточку взрослее. Мы же можем напрямую обсудить всё происходящее, и что будет дальше?
Обещание мужчины живёт в памяти. Прокручивается с этим хриплым бархатным голосом. То, что Валид не собирается меня отпускать. Но ведь это должно к чему-то привести.
– Я не могу вечно считаться твоей заложницей, – произношу в итоге. Прячу взгляд. – Не только из-за отца. Но у меня была своя жизнь. Учёба в университете.
– У тебя каникулы, – резонно подмечает Валид.
– А ещё я работала в журнале…
– Работай, кто тебе запрещает? Хочешь, назначу тебя главным редактором? Или вообще подарю всё издание, мне оно теперь не нужно.
– У тебя так всё просто!
– Предпочитаю не париться по пустякам.
Валид подаётся вперёд, накрывает мою ладошку своей. Сжимает. То ли пытается успокоить, то ли продавить под себя.
Я фокусирую взгляд на горящей свечки. Фитилёк потрескивает, огонёк качается. Слежу за ним, чтобы не смотреть на мужчину. Иначе мои мозги снова растекутся воском и ничего не получится.
А мне важно донести свои мысли. Здесь, в горах, вдалеке ото всех – многое действительно кажется простым и неважным. Но когда-то это закончится.
– Учёба и работа, – повторяю, в груди начинает давить сильнее. – А ты чем занят будешь? Или я раз в месяц на свидания кататься буду? В тюрьму я к тебе ездить не буду!
– Ясен хер, – Валид кивает. – Там официальные свиданки реже. Но я бы устраивал их чаще, у меня хватает связей. Так что точно не раз в месяц.
– Валид, пожалуйста…
– Больше я за решёткой не окажусь.
Обещает серьёзно, я поднимаю на него взгляд. Валид выглядит серьёзным и уверенным. Верит в собственные слова.
Я, наверное, должна ужаснуться этому. Уточнить детали. Но не хочу лезть туда, где мне не место. Достаточно того, что взгляд мужчины даёт понять – он не врёт.
Валид вдруг поднимается, подхватывает свой стул и переставляет ко мне. Усаживается, притягивая меня к себе. Одной рукой обнимает, а вторую укладывает на моё колено.
– Достало сидеть напротив, – объясняет. – Как на переговорах себя чувствую. У нас приятный вечер, кис. Вкусная еда, хороший алкоголь. К чему этот напряг?
– Потому что это важно. Действительно важно для меня. Ты не знаешь меня, не знаешь, как я жила раньше и…
– Знаю. Я всё про тебя знаю, Александра.
– Да-да, ты следил за мной, всё доложили. Тогда, ты этого не понимаешь. Но я не… Я хочу работать журналисткой, закончить обучение. Я не буду просто сидеть дома, буду брать интервью, ездить…
– В чём ты меня убедить пытаешься? Я ведь пока слова против не сказал, маленькая.
Я внимательно смотрю на мужчину, понимаю, что он прав. Я начинаю спорить не там, где нужно. Просто потому, что задать вопрос напрямую слишком сложно и страшно.
Иронично, учитывая, что задавать вопросы – это моя будущая профессия.
– Забудем на секунду, что я дочка прокурора, – на этих словах Валид морщится. Толкаю его в бок. – И все остальные детали. Просто ты и я. И наши характеры. Ты не можешь решать за меня, приказывать, ждать, что я буду послушно следовать. Я не такая.
– Ты при первой встрече послала меня трахаться в полицейский участок, – припоминает. – После набухалась, пыталась сбежать. Дважды. Задницей упала в грязь, перед этим обидевшись на собственную фантазию.
– У тебя нет свидетелей, – бурчу, кожа полыхает.
– Так что, лапуль, я прекрасно знаю тебя. И не жду слепого послушания всегда, в будущем. Но сейчас есть моменты, которые ты не понимаешь. Они закончатся – поговорим. Достаточно того, что ты послушная в постели. Большего я ждать не буду.
– Но… Я не из тех, кто просто спит с кем-то. Я не хочу отношений, построенных на одном только сексе.
– Опять же. Я пока ничего против не сказал.
Я поджимаю губы, пока этот бандюган улыбается. Забирается ладонью под мою юбку, противоречит сам себе. Или нет?
Валид гладит, но не заходит дальше приличного. Просто касается, вызывая во мне трепет. Наклоняется, медленно целует. Я поддаюсь, растворяюсь в этом потоке неожиданной нежности.
Мужчина сдавливает моё бедро, когда я начинаю улыбаться сквозь поцелуй. Словно пытается наказать за то, что я настолько довольна.
– Всё, – отрывается, жжёт взглядом мои губы. – Закончили с претензиями. Можем нормально свидание провести?
– Можем, – ничего не сотрёт мою улыбку. Даже эта напускная грубость. – Но это ты наше первое свидание. Ты знаешь, что на них происходят? Девушки задают вопросы.
– Да бляха, лапуль.
– Итак…
Валид злится. Бесится, скалится на каждый вопрос. Всем видом показывает, что ему моя затея с разговорами не по душе. Мужчина явно лучше бы просто насладился ужином, может, позажимал меня.
Он и зажимает. Обнимает одной рукой, второй накалывает кусочки стейка. Но со временем начинает отвечать чуть мягче.
Приняв неизбежность.
Вкусная еда, крепковатое вино и теплота мужчины – да, я действительно наслаждаюсь этим ужином. Успокаиваюсь, сосредоточившись на моменте.
Рассказы Валида становятся всё интересно. Я как губка впитываю каждое слово, запоминаю. Хочу знать больше о мужчине от которого моё сердечко трепещет.
Он любит стейк с кровью, приготовленный им же. Валид пообещал, что как-то продемонстрирует мне свои кулинарные способности.
Говорит на трёх языках. По крайней мере, так мне соврал. Я не знаю ни азербайджанского, ни литовского, чтобы проверить. Но всё равно впечатлена.
А ещё может без акваланга нырять почти на десять метров.
И даже участвовал в соревнованиях по вольной борьбе.
И…
– Ты не мог… – от улыбки сводит скулы. – Скажи, что ты этого не делал!
– Я и не делал. Якобы, лапуль. Ничего не доказано.
– Боже, Валид ты… Я не могу поверить, что ты докучал своей учительнице, подбрасывая ей тараканов!
– Мне было восемь.
– Неважно!
Конечно, все из нас были детьми. Но сложно осознать, что этот взрослый мужчина был обычным хулиганом в детстве. Щуплым, задиристым. Наверняка, очень симпатичным.
Мы выходим из ресторана поздней ночью, вокруг темно и пустынно. Жара понемногу спадает, оставляя приятную лёгкую прохладу.
Валид неспешно шагает по тропинке к нашему дому, никуда не торопится. От него такая уверенность идёт, что даже страшно немного за систему правосудия.
Он правда может так просто гулять? Пусть ночью, но… Никакого риска, что его могут выследить и забрать?
При этом
