трёх коней. Марк, Джин Хо и Теодор сели в сёдла и отряд поскакал дальше. Временами они останавливались, и Джин Хо, принюхавшись, кивал в знак того, что чувствует след.
Наконец они добрались до уже знакомого Марку посёлка рудокопов, и лис уверенно повернул в сторону площади, где толпился народ. Их заметили не сразу, но, заметив и узнав в одном из подъехавших всадников графа, жители посёлка сбились в кучу и замерли, понуро опустив головы.
— Что случилось? — нахмурился Марк, почувствовав недоброе, и, спешившись, направился к толпе.
Но стоило ему приблизиться, как люди расступились, образовав проход, в конце которого на истёртой брусчатке лежало что-то, покрытое рогожей. Он прошёл туда и, нагнувшись, поднял рогожу, под которой угадывались очертания тела. Опустив край покрова, он выпрямился и, обернувшись, спросил:
— Кто это сделал?
Вперёд вышел молодой человек, в котором он узнал жениха Жоржетты и, встав на колени, произнёс:
— Это я убил ведьму, ваше сиятельство.
— Я тоже, — из толпы вышел ещё один рудокоп и опустился рядом. — Она убила мою сестру. Я не смог справиться с гневом.
— Не только они, — к ним присоединился Сильвен и тоже встал перед графом на колени. — Я тоже там был.
— И я, — крикнул ещё один.
— И я.
— Я тоже.
Сознаваясь в убийстве, жители посёлка один за другим опускались на землю и склоняли головы.
— Староста! — крикнул Марк. — Подойди сюда и объясни, что случилось?
Староста приблизился, комкая в руках потёртый берет с фазаньим пером.
— Мы все виноваты, ваше сиятельство, и готовы понести наказание, — поклонился он. — Сегодня утром из замка прибыл гонец, который сообщил, что Жоржетту и других девушек убила госпожа де Невиль, вы схватили её, но ночью эта ведьма выбралась из темницы и сбежала. Он велел нам схватить её, если она появится, и уехал дальше. И вскоре она объявилась здесь. Её узнали сразу, потому что видели на ярмарках, которые иногда устраивают заезжие купцы в нашем селении. Мы хотели схватить её, чтоб доставить в замок, как и приказал нам ваш гонец, но она вела себя странно. Она угрожала нам и называла себя графиней, а потом ударила Мартена. Его жена попыталась пристыдить её за то, что она убивала девушек, но она рассмеялась и крикнула, что может перебить нас всех, а потом вцепилась Сесилии в волосы, оскорбляя её. Мартен вступился за жену, потом прибежал Сильвен и хотел помочь Мартену, приходили всё новые люди, а она делала всё, чтоб разозлить нас, и в какой-то момент… Мы не смогли справиться с гневом, как и сказал Поль. Кто знает, кто нанёс смертельный удар этой ведьме, любой хотел убить её. Жоржетта была хорошей девочкой, все её любили. Её родители, уважаемые люди вне себя от горя. А эта женщина даже не раскаивалась в том, что сотворила. И всё же нам жаль. Теперь, когда наша ярость остыла, мы понимаем, что совершили, и сожалеем об этом. Если вашему сиятельству будет угодно назначить нам штраф или вы пожелаете воздать нам смертью за смерть, мы примем любое ваше решение с покорностью.
Тем временем Теодор тоже заглянул под рогожу и покачал головой.
— Тут явно постарался не один человек, ваше сиятельство, — сообщил он, подходя к графу. — Наверно они продолжали её бить и после того, как она уже была мертва.
— Что за беда? — уточнил Джин Хо, который уже стоял рядом, скрестив руки на груди и обводя холодным взглядом лица селян, смотревших на него с удивлением и страхом. — Тебе не придётся тратить время на расследование её преступлений, которые сложно доказать, и суд. Всё равно бы пришлось её сжечь, а это создало бы осложнения. Она всё-таки дама, жена рыцаря. И при этом сумасшедшая, что создаёт некоторую этическую проблему, если это, конечно, имеет для тебя значение.
— Ладно, — вздохнул Марк. — Вы должны доставить тело этой женщины в замок завтра утром, к тому же туда должны явиться зачинщики этого убийства или те, кто принимал в нём наиболее активное участие. Там я и вынесу приговор.
И не обернувшись более, он пошёл к своему коню и, сев в седло, поскакал к дороге.
Вернувшись в замок, он тут же вызвал к себе де Невиля и рассказал ему о том, что произошло.
— Это прискорбно, ваше сиятельство, — проговорил управляющий после минутного молчания, — но эти люди действовали согласно своему обычаю. Здесь привыкли смертью воздавать за смерть, если нельзя простить врага. Женевьева, прояви она раскаяние и попроси прощения, может быть, и осталась бы жива, но она, и правда, была уверена в том, что действовала в своём праве. Это убийство было, по сути, кровной местью: рудокопы отомстили за смерть члена своей общины и, по их верованиям, не совершили ничего противозаконного. Такое случалось и раньше, и маркиз де Лианкур закрывал на это глаза.
— Однако не стоит забывать, что это земли Сен-Марко, пожалованные мне королём лишь на время, — заметил Марк. — Потому здесь должны действовать законы королевства.
Де Невиль с некоторым удивлением взглянул на него.
— Я впервые слышу подобное мнение, господин граф. Де Лормы всегда были полновластными хозяевами на этой земле и вершили суд, не оглядываясь на Сен-Марко. Так поступал и ваш дядя Аделард и его отец, когда носил этот титул. Даже господин Робер, хоть и называл себя графом де Лормом без законного основания, считал, что вправе решать, кто здесь заслуживает жизни, а кто смерти. Но если вы считаете, что здесь должны применяться королевские законы, то ваше право, как лорда этих земель, установить такое правило.
— Отлично, — кивнул Марк, — потому что именно так я и считаю. Однако решая судьбу тех, кто убил вашу супругу, я должен учесть и ваше мнение, поскольку вы так же являетесь в этом деле пострадавшей стороной.
— Если вы хотите знать, что я думаю об этом, то я полагаю, что вы должны просто отпустить их, ограничившись суровым внушением о недопустимости самосуда. В конце концов, и для меня, и для моего сына лучше, если Женевьева останется жертвой подобной расправы, а не будет официально приговорена к смерти и публично казнена или заперта в башне маркизы, чтоб оглашать своими воплями окрестности.
И поклонившись, он удалился, тяжело опираясь на свою трость. Марк задумчиво смотрел ему вслед, а потом вышел на террасу, где на перилах балюстрады сидел Джин Хо и, поигрывая своим новым мячиком, осматривал окрестности. Мячик был красивым, выточенным из тёмного дерева, он словно был сделан из тонкого кружева и внутри у него мягко постукивал такой же ажурный шарик поменьше.
