На следующий день автомобиль, мчащийся впереди машины Харпера по наклонному въезду на шоссе, внезапно затормозил, и Харперу тоже пришлось ударить по тормозам. Следующая за ним машина двигалась слишком близко и врезалась в него сзади. Это и была авария, избежать которой Харпер был не в силах.
«Меня мгновенно окатил поток чувств, – говорил он в дальнейшем. – Это была не просто авария. Я вспомнил минувшую ночь!» Его переполняли страх и трепет, словно он «смотрел прямо в лицо Бога».
Авария была незначительной, никто не пострадал, Харперу предстояло только сменить выхлопную трубу с глушителем. Вместе с другим водителем и пассажирами он вышел из машины, а затем они обменялись страховой информацией – точно так же, как было в видении Харперу накануне ночью. Скептически настроенному Харперу все же не верилось, что эти события могло вызвать пусть даже самое неосознанное из всех его неосознанных желаний. Этот опыт следовало отнести к совершенно новой категории, к новому миру.
Но нужен ли ему такой новый мир? Будучи сверхчувствительным человеком, Харпер в этом сомневался.
В течение недели его депрессия усилилась, как никогда прежде. Но накатывала она днем, а не ночью. По ночам Харпер крепко спал. Затем он понял, что подсознательно думает о том, что должен что-то сделать для Бога в ответ. Возможно, бросить работу и проповедовать свою веру на улицах. Он видел, что для него Господь всегда был тем, кто ждет, чтобы люди принижали себя ради него, платили огромную цену за любое полученное утешение, мгновенно и круто меняли всю свою жизнь. В сущности, именно этого Харпер всегда ожидал от себя, а теперь рассудил, что принуждение и чувство вины не входили в намерения того, кто подал ему знак. Явленный в ответ на мрачную ночь отчаяния, весь этот инцидент должен был служить утешением. Так Харпер постепенно начал прозревать и понимать, что получил. Он получил утешение.
Но потом Харпер понял: чтобы соответствовать новому опыту, он должен перестать отчаиваться и проявлять недоверие. Сделать это было нелегко. Значит, вместе с подобным опытом появляются и новые задачи? В этот момент он окончательно запутался и попробовал обсудить случившееся с друзьями, один из которых так же разволновался, как сам Харпер, но двое других, мнением которых он особенно дорожил, заявили, что это просто совпадение.
«Это лишь распалило меня. Боже мой! Значит, Господь сделал мне одолжение, а я должен пойти на попятную и заявить: „Это было очень любезно, а теперь можно знак, который не казался бы совпадением?“»
Харпер был убежден: рассматривать аварию как совпадение совершенно неправильно. И он решил просто врастать в этот опыт, даже если ему понадобится вся дальнейшая жизнь. Он должен обязательно запомнить его. Как следует обдумать. Дорожить им. И радостно удивляться тому, что он, в жизни видевший так мало утешений, вдруг получил столь явный знак любви от самого святого, что только можно себе представить.
«Какое удивительное событие – и случилось с таким, как я, – заключил Харпер, смеясь над собой. Потом вспомнил о предмете моих исследований и добавил: – Какой божественный сумбур – особенно для сверхчувствительного человека вроде меня!»
Наша ценность и партнерские отношения
«Государи-воины» часто твердят нам, что верить в реальность душевной/духовной сферы – признак слабости. Они боятся заметить в себе то, что способно ослабить их физическую храбрость и силу, поэтому замечают подобное лишь в других. Но у нас своя сила, дар и отвага. Называть наш талант к душевной/духовной жизни признаком слабости, порожденным страхом или потребностью в утешении, – все равно что утверждать, будто бы рыба плавает, так как слишком слаба, чтобы ходить, что в воде она живет ввиду некой потребности, внушающей жалость, и просто-напросто боится летать.
Пожалуй, нам стоило бы поменяться ролями и заявить: «государи-воины» боятся душевной/духовной жизни, слишком слабы для нее и не рассчитывают выжить без такого утешения, как свой взгляд на действительность.
Но бросаться оскорблениями незачем, если мы будем помнить о своей ценности. Рано или поздно наступает день, когда «государи-воины» только радуются, что у нас хватает душевной жизни, чтобы поделиться с ними, – точно так же как порой мы радуемся их специализации. В этом и заключаются наши партнерские отношения.
Итак, пусть ваша сверхчувствительность станет благом для вас и окружающих. Радуйтесь покою и удовольствиям, насколько это возможно в нашем мире. Пусть с каждым прожитым днем для вас открывается все больше других миров!
Работа с изученным материалом. Дружба (или просто примирение) со своей «неполноценной функцией»
Выберите какое-нибудь дело, требующее применения вашей «неполноценной функции», – предпочтительно то, которое вы прежде никогда не пробовали, вместе с тем не слишком трудное с виду. Если вы сильны в чувствительности, можете почитать философскую литературу или записаться на курсы теоретической математики или физики, если у вас есть соответствующая подготовка. Если вы принадлежите к мыслящему типу, сходите в музей искусств, но не уделяйте внимания названиям и авторам произведений – просто следите за своей реакцией на каждую картину. Если вы сильны в ощущениях, попробуйте по виду людей на улицах определить их душевный опыт, предысторию и будущее. Если ваш тип – интуитивный, запланируйте отпуск и приступите к сбору подробной информации о том месте, куда едете, заранее продумайте, что возьмете с собой и чем займетесь. Или, если это слишком легко для вас, купите новое сложное электронное устройство, например компьютер или видеомагнитофон, по инструкции настройте его и изучите все его функции, ни к кому не обращаясь за помощью.
Постепенно готовясь к выполнению задания, следите за своими ощущениями, внутренним сопротивлением, возникающими образами. Как бы глупо и унизительно вы ни чувствовали себя, занимаясь «элементарными вещами, которые вам просто не даются», отнеситесь к своей задаче с предельной серьезностью. Согласно фон Франц, это «аналог монашеской епитимьи, но подобранный специально для вас». Вы жертвуете «доминирующей функцией» в поисках другого, более сложного пути.
Особенно бдительно следите за попытками «доминирующей функции» перехватить инициативу. Если вы принадлежите к интуитивному типу, то, как только определитесь с выбором места для отпуска, оставайтесь верны своему решению. Защитите свое непрочное, но конкретное решение, не дайте ему стать сомнительным, воображая себе все другие поездки, которые могли бы совершить. А при настройке электронного устройства следите за тем, насколько сильным будет ваше желание оставить инструкции в покое и просто перебирать «очевидные» кнопки и проводки. Все это работа интуиции, но вам предстоит действовать медленно, обретая понимание каждой подробности, прежде чем перейти к следующей.
Советы для специалистов в сфере здравоохранения, работающих со сверхчувствительными людьми
● СЧЛ усиливают свою восприимчивость, то есть обращают внимание на нюансы. Вместе с тем они испытывают больше автономной нервозности в тех ситуациях, которые другие люди находят лишь умеренно беспокоящими. Таким образом, в медицинской обстановке СЧЛ могут выглядеть более тревожными или даже невротичными людьми.
● Спешка или нетерпение только усугубляет физиологическое возбуждение СЧЛ и, конечно, усиливает стресс, отнюдь не помогая им общаться с вами или лечиться. СЧЛ обычно очень сознательны и готовы к сотрудничеству, если способны на него.
● Спрашивайте СЧЛ, что им требуется от вас, чтобы сохранять спокойствие: молчание, отвлекающие моменты, например разговор, подробные пошаговые объяснения происходящего или какие-нибудь медикаменты.
● Пользуйтесь развитой интуицией и физическим сознанием СЧЛ: если вы умеете слушать, ваш пациент может сообщить вам важные сведения.
● В состоянии повышенной нервозности никому не удается как следует слушать и общаться. Посоветуйте сверхчувствительному пациенту привести с собой кого-нибудь, чтобы тот человек взял на себя задачу подготовиться к визиту, записав вопросы и симптомы, во время визита записывать указания, звонить вам в промежутках между визитами, если возникнут или вспомнятся вопросы и т. п. (Мало кто из СЧЛ будет злоупотреблять этим разрешением, но благодаря ему следующее посещение врача может пройти менее напряженно.)
● Не удивляйтесь и не раздражайтесь, обнаружив у СЧЛ более низкий болевой порог, более явную реакцию на «усиленные» дозы препаратов или более многочисленные побочные эффекты. Все это – свидетельства их физиологических, а не психологических отличий.
● Эта черта не обязательно требует медикаментозного лечения. СЧЛ с трудным детством чаще страдают от тревожности и депрессии, но это не относится к тем СЧЛ, что выросли в благоприятной обстановке или с которыми поработал психотерапевт.
