желания и позволяешь мирам зацвести долгой весной, пробуждая в них новую жизнь. Твои стиратели стирают миры, чтобы они родились вновь, начисто. А мои разрушители не исполняют ничьих желаний. Они дарят только хаос, чтобы миры переварили, изничтожили себя в огне, боли и страдании. Мои разрушители не дают шанса на перерождение вставшим им на пути душам. Они их терзают до полного забвения. После меня миры воссоздаются из праха. Если у них есть на это силы, если у них есть достоинство. А этот мир изначально состоит из чёрно-ядовитого праха. Тут никакая весна не поможет…
Но Оливия не согласилась:
– У каждого должен быть шанс на весну! Даже какашки могут стать удобрением! Удобрением для новой жизни! Я хочу, чтобы этот мир расцвёл чёрно-жёлтой весной, букетом цветов…
– Он увянет чёрно-золотым венком. Не долго живущим в своей специфичной красоте. Моя осень сильнее твоей весны…
– Опять ты об этом! – Оливия хоть и часто была не согласна с напарником, но ей доставляли удовольствие эти разговоры. – Хватит нас разделять! Весна и осень это времена одного года!
* * *
Безликие, неспешным, почти летящим шагом, обошли деревню, не став в открытую попадаться на глаза грисам и альнелонам. Их путь был выверен чутьём, ведущим к Оливеру и Оливии.
Навстречу им попался отряд Вихря, пытающийся найти новый фланг атаки на войско Ящера.
Десять официальных альнелонов не признали тех, кому поклонялись все их поколения, боясь даже упоминать об их существовании.
– Стоять! – велел главный в отряде. – Кто такие?
– Безликие, – ответил один из трёх, сняв капюшон.
В былые времена этого было достаточно, чтобы перед этой троицей освобождались любые дороги. Ведь Безликие недаром так именовались. Та часть, где должна была быть голова, с переменным чередованием могла являть то пустоту, то облики различных масок, то лики зверей и существ, в том числе человекоподобных. Они принимали очертания главных органов всех ведущих форм жизни. Принимали, чтобы понимать, чем в настоящее время живут носители разума во всех уголках вселенной, не мешают ли их помыслы созданному Безликими равновесию, общему балансу, шаткому благополучию миров.
Чтобы хоть как-то приблизиться к благоприятному восприятию их внешнего вида, Безликие предстали перед ненадолго опешившими альнелонами мужского пола добродушными женскими ликам близких к официальным силам по существу жизненных форм.
Но это поколение уже не верило в Безликих. Это поколение было наглее, упрямее, злее. Они не признали своих покровителей.
Кто-то из альнелонов принял эти перевоплощения за фокусы, за издёвку и провокацию, и рубящим цершером сорвал половину капюшона с головы одного из Безликих. В это мгновение под капюшоном оказалась пустота.
Этот жест послужил причиной молчаливой атаки Безликих на альнелонов.
Безликие были равнодушны к выстрелам и магическому оружию. Они за половину минуты своими голыми руками в страшной битве насмерть переломали всех альнелонов и спокойно продолжили путь к ядовитому водоёму.
Представ перед Оливером и Оливией, они пустили к ним мыслеформу прошения к вниманию. Ещё больше расстроенный Оливер и исполнительная Оливия переключили взоры на Безликих. Те в своей привычной манере разыграли жребий, определяющий судьбу очередного мира. На этот раз на кону был Резервный мир.
Оливия и Оливер приняли более привычные для Безликих облики, чтобы обозначить своё уважение к высшим силам. Эти облики отстраняли их ранимые оболочки и не давали шанса никому из посторонних остаться в живых, если тем не посчастливится их встретить.
Ритуал принятия справедливого решения занимал не так много времени, но требовал особой концентрации от всех участников этого действа. Оливер и Оливия не до конца понимали смысла всех манипуляций, как и не понимали основных критериев справедливости, по которым эти вечные существа судили несчастные, неблагополучные миры.
Когда итог таинства оказался определён, Оливия специально осветила лицо Оливера нежным светом, чтобы он снова не погрузился в мрачные думы. Оливер был внешне спокоен, но никто не знал, что творилось у него внутри. В любом случае, он не мог отказаться или повлиять на результаты недолгого ритуала. Он только лишь мог сколько угодно расстраиваться. Расстраиваться и делать свою работу.
Когда выбор жребия был утверждён, Безликие, чтобы сэкономить своё и так бесконечное время и неисчерпаемые силы, побрели в сторону аномалии, чтобы продолжить путь сквозь миры.
* * *
Дарину были обещаны нереальные блага от официальных грисов и он расстался с третью своего войска, чтобы его бойцы встали на сторону Ящера и помогли переломить ход битвы.
Рядом с хозяином этих мест остался Гришатре с сыном и ещё десяток бойцов. Дарин был уверен, что этого хватит, чтобы справиться с тремя наглецами.
– Кас! – выкрикнул Дарин. – Я обещаю тебя пощадить, если ты отдашь мне своих девчонок. Зачем тебе они? Человека я убью быстро и без мокрого следа. Альнелоншу отдам официальным грисам, чтобы они выбили из неё доказательства о намерении свершения запретных поступков. С тобой всё будет в порядке. Я предлагаю работать на меня за хороший процент.
Кас посмотрел на Меренею. Та была готова к бою и даже не обратила внимания на его растерянность. А вот Катя встретила его взгляд с опаской – она тоже всё прекрасно слышала и не могла доверять незнакомцу. Впрочем, как и Меренея, но той уже было действительно всё равно.
Дарину надоело ожидание. Он поторопил гриса:
– Кас, не молчи! Твоё молчание меня расстраивает! Даю последний шанс озвучить ответ, который устроит нас обоих. Или они тебя уже в заложники взяли, чёртова ты тряпка?
Дарин наиграно засмеялся. Неестественно похохотали вместе с ним и его подчинённые. ЦБ-4 в руке Гришатре увеличился от намерения старого гриса нанести решающий удар.
Гришатре уже не смеялся над шутками Дарина. Он был сосредоточен на своей мести.
* * *
Руслан Стахов не обращал внимания на грисов и альнелонов, попадавшихся ему на пути. Те бежали от опасности и не хотели тратить на него времени. Тем более его безумный взгляд был страшнее кошачьих глаз грисов и расплывшихся в одноцветье глаз альнелонов.
И Стахов их тоже не трогал. Его чутьё было на взводе – цель была очень близко. Лес Дарина уже начал расступаться перед ним, чтобы явить
