смог её выломать, вернувшись в пределы однокомнатного жилища. Марк заперся в ванной, но Сергей сначала подумал, что тот залез под кровать в углу комнаты.
Роняя крупные капли крови с ножа, обезумевший мужчина протопал босыми ногами в жилое пространство и начал лазить под кроватью, попутно пиная табурет и громя мебель. Потом он принялся за шкаф и за собственный диван, делая из предметов интерьера хлам.
– Батя! – звал он. – Не бойся!
Марк Семёнович боялся. Вновь выбраться в подъезд он уже бы не успел. Пожилой мужчина подпёр дверь шваброй, вслушиваясь в грохот разбиваемой мебели и бытовой техники.
Через небольшое окно над потолком в тесную комнату проникал свет. Из крана капнула вода. Где-то зашумел канализационный слив у соседей. Где-то всё также продолжалась жизнь, а где-то в одно мгновение терялся её смысл.
* * *
– Остановить их! – приказал Дарин своим сподручным, чтобы те что-то сделали со сжигателями, надвигающимся прямо к нему в засаду.
Но никто не смог им ничего противопоставить. Впрочем, те будто не обращали никакого внимания на попытки их уничтожить или вымолить у них пощады. Они превратили в пепел все намерения их остановить, после чего, не замедляя и не ускоряя шаг, пошли дальше, оставляя за собой полосы безжизненности.
Дарин испугался, но не покинул это место, хотя почувствовал, что антителепортационный барьер снят. Он проследовал за Гришатре, который будто бы знал, что нужно делать, неуклюжей спешной походкой направившись в сторону двора дома. Там, ожидающие возможности появления Каса и девушек, бойцы, оценив творящийся вокруг хаос, телепортировались как можно дальше от этих мест.
Дарин, Гришатре и его сын, а также ещё пара верных бойцов, пока оставались в эпицентре разрастающегося апокалипсиса.
Не зря всегда твердили о выносливости грисов – Кас не стал медлить, когда ядовитые клубы ядовитого газа заполонили комнату, а предпринял стремительную попытку, чтобы спасти и себя, и свою совесть.
На одном вдохе он смог вытащить из дома во двор ещё держащую в себе сознание Меренею и почти потерявшую его Катю. Он бросил девушек на пока ещё не иссушенную в пламени землю и тяжело выдохнул. Но последующий после выдоха вдох не принёс облегчения – воздух вокруг уже был пропитан гиблой силой, поэтому полноценного вдоха не получилось. Тем более он всё-таки смог получить существенную дозу отравляющего вещества. Но на человека небольшая доза этой отравы подействовала сильнее – Катя, в отличие от Меренеи, даже не смогла приподняться, уткнувшись лицом в землю, как в самую мягкую и уютную подушку.
Во дворе их встретил Дарин со своим сильно поредевшим войском. У всех в руках были боевые цершеры. Но Кас не растерялся и нашёл в себе силы резко выставить перед собой автомат, направив его дуло на Дарина.
– Не торопись, – сказал Дарин. – У тебя хоть и мало времени, но возможность передумать ещё есть.
– Ты мне надоел, – сказал Кас с трудом вдыхая тёплый, ещё пока пригодный для жизни воздух.
Дарин будто удивился:
– Разве это повод убить меня?
Кас ответил просто. На долгие речи не было сил. Он сказал:
– Ты – зло!
– А ты? – вопросил Дарин. – Ты не зло? Ты плюшевыми игрушками торговал между мирами? Ты тоже зло, хоть и в более мелкой, ничтожной форме. И разве это делает разницу между нами?
Кас просто согласился:
– Ты прав! Давай вместе убьём друг друга? Кто быстрее?
– Дурак, – сказал Дарин. – Нас больше и мы убьём тебя быстрее…
Кас улыбнулся:
– Но тебя-то я заберу с собой.
Но их дуэль так и не состоялась.
С крыши придомовой постройки на одного из бойцов Дарина, звонко сломав тому шею, спрыгнул совсем одичавший Руслан. После этого обезумевший и истекающий кровью от многочисленных ран Стахов бросился на Гришатре. Старый грис совсем недавно сменивший в руке ЦБ-4 на менее мощный ЦБ-2 только и успел выронить свой уже активированный к бою шар.
Взрывом он подорвал и себя и своего последнего сына.
А Руслан получил новые ранения, но не обратил на них внимания.
За последние пару часов прежний Стахов, если бы в нём не генерировалась сила коллекционера голов, мог погибнуть несколько раз. Сначала его пытался расстрелять кто-то из убегающих из деревни гостей или местных жителей. Потом он попал под огонь официальных сил. Также он еле увернулся от сжигателей, успев в последний момент не попасть в огненную силу, притягивающую к себе всех, кто оказался слишком близко к ним.
Но истекаю кровью и покрываясь пузырями ожогов он выжил.
Выжил и Кас, сумев застрелить Дарина и его последнего сообщника. Также он целился и в Руслана, но вовремя обессилено опустил оружие.
Худой, босой, истекающий кровью мужчина взял на руки Катю. Та успела его узнать:
– Руслан… спасибо…
– Что происходит? – не понял Кас.
– Всё хорошо, – Катя скривила пересохшие губы в будто пьяной улыбке. – Это Руслан. Рядом дом.
Ей было тяжело говорить, а Руслану было тяжело держать в себе силы. Не став тратить время, он побежал в ту сторону, где мог находиться Гжельский, уже не понимая как по-другому можно выбраться из этого места.
Меренея почти равнодушно пронаблюдав за тем, что случилось, прошла мимо Каса на главную и единственную улицу деревни, одна сторона которой уже утонула в огненных очагах, а другая ещё не утратила своего первоначального вида.
Девушка пошла в сторону сада, где совсем недавно приняла участие в самом бессмысленном турнире в своей жизни.
Её догнал Кас, успев снять с сына Гришатре модный чёрный пиджак. Также он успел удачно порыться в чужих карманах в поисках разных цершеров.
– Эй, – обратился он к девушке. – Куда бы ты хотела уйти отсюда?
Он видел, как сжигатели принялись разрушать другую часть деревни. И они были достаточно близко. Но Меренея у него попросила только об одном:
– Оставь меня здесь.
– Нет, – Кас не мог себе этого позволить. – С этим местом что-то происходит. Нужно уходить. Не заставляй меня насильно тебя забирать отсюда…
– Уходи, – твёрдо сказала Меренея, сев на землю возле аномалии. – Это ни с этим местом что-то происходит. А с этим миром.
– Не может же всё так просто сгореть…
– Если ты во что-то не веришь, то это не значит, что этого не случится.
После недолгой паузы Кас встал немного в стороне и сказал:
– Не спорю. Но я не уйду без тебя.
Меренея ничего не ответила. Она продолжила смотреть на горящий лес, на аномалию, слившуюся в этом
