выдержка, удача, постоянно сопутствовавшая Орру, сказались в том, что на сей раз, улучив минуту, когда вода возле «Электры» на какой-то миг успокоилась, Орр мятым правым бортом прижался к «Электре».
К этому времени транспорт осел настолько глубоко, что не мог уже придавить эсминец. Дружеские руки подхватывали моряков, прыгавших с «Электры», смягчая удар при падении. Спустя тридцать секунд эсминец отвалил от транспорта. Палуба «Электры» успела опустеть. Минуты через две корпус тонущего судна потряс глухой удар. Это взорвались котлы. Судно медленно повалилось на бок. Мачты и дымовая труба коснулись поверхности воды и исчезли в пучине. На какую-то долю секунды на сером фоне моря и неба блеснули темное днище, киль и затем скрылись в волнах. В течение целой минуты на поверхность моря вырывались огромные пузыри воздуха. Постепенно они становились все меньше и меньше и наконец вовсе пропали.
Битком набитый спасенными, «Сиррус» лег на курс и увеличил ход, чтобы догнать конвой. Конвой № FR77. Конвой, о судьбе которого королевский флот до сих пор пытается забыть. Тридцать шесть судов вышли из Скапа-Флоу и из залива Сент-Джон. Теперь их в конвое насчитывалось двенадцать, всего лишь двенадцать. А до Кольского залива оставалось почти тридцать два часа ходу…
Тэрнер с задумчивым видом наблюдал, как приближается с кормы «Сиррус». Даже старпому изменила на какое-то время присущая ему бодрость духа и бьющая через край энергия. Оторвав взгляд от эсминца, он украдкой с жалостью посмотрел на командира, походившего теперь на живые мощи. Одному Богу известно, откуда у Вэллери берутся силы, чтобы отвоевывать у смерти час за часом. Между тем смерть, сама мысль о ней, неожиданно понял Тэрнер, стала, должно быть, желанной, заветной для Вэллери. Посмотрев на командира в упор, старпом увидел на лице его — этой маске — боль и печаль и молча яростно выругался. А когда эти усталые, тусклые глаза остановились на нем, Тэрнер поспешно откашлялся и спросил Вэллери:
— Сколько теперь может быть спасенных на «Сиррусе», сэр?
— Представления не имею, старпом, — устало приподнял плечи Вэллери. — Человек сто. Возможно, больше, а что?
— Сто… — задумчиво повторил Тэрнер. — Сто человек, обреченных на смерть приказом никого не спасать. Интересно, что-то скажет наш приятель Старр, если Орр высыплет эту малую толику в подол адмиралу, когда вернемся в Скапа-Флоу?
ГЛАВА 13
В субботу
(пополудни)
«Сиррус» находился еще в миле от конвоя, когда на эсминце замигал сигнальный фонарь. Прочтя донесение, Бентли повернулся к Вэллери.
— Донесение с «Сирруса», сэр. «Имею на борту двадцать пять — тридцать раненых. Трое в очень тяжелом состоянии. Срочно нужен доктор».
— Подтвердите получение светограммы, — произнес Вэллери. Поколебавшись мгновение, он проговорил:
— Передайте лейтенанту медицинской службы Николлсу, что командир просит его подняться на мостик. — Повернувшись к Тэрнеру, он слабо улыбнулся. — Не могу представить себе атлетическую фигуру старины Брукса в спасательной люльке[27], да еще в такую погоду. Путешествие будет не из приятных.
Тэрнер снова оглянулся на «Сиррус», подходивший с запада, подпрыгивая на волнах и описывая мачтой дугу градусов в сорок.
— Да, на пикник походить оно не будет, — согласился он. — Ко всему, спасательная люлька не рассчитана на такие телеса, какими наградило небо нашего почтенного доктора.
«Странное дело, — подумал Тэрнер, — до чего же все очерствели: после того как „Вектра“ протаранила подводную лодку и погибла сама, никто даже словом о ней не обмолвился».
Скрипнула дверца. Медленно повернувшись, Вэллери ответил на приветствие Николлса и произнес без всяких околичностей:
— «Сиррусу» понадобился доктор. Как вы на это смотрите?
Чтобы устоять на вздыбившейся палубе, Николлс за что-то ухватился рукой. Покинуть «Улисс»! Даже мысль об этом, к собственному его удивлению, возмутила Николлса. Подумать только, подобное чувство испытывает он, Джонни Николлс, которому так претит все, что связано с флотской службой. Должно быть, у него с головой не все в порядке. И вдруг он осознал, что находится в полном здравии, и понял, почему ему хочется остаться здесь. Дело было вовсе не в гордости, принципе или какой-то обиде… Просто… просто он почувствовал, что сроднился с кораблем. Сроднился — более точного, более ясного определения невозможно было найти; он понял, сколь близки ему судьбы этого корабля, этих людей. Заметив, что на него устремлены любопытные взоры, юноша смутился и стал смотреть на бурное море.
— Ну так как? — не скрывая нетерпения, спросил Вэллери.
— Мне это вовсе не нравится, — признался Николлс. — Но, разумеется, сэр, я отправлюсь на эсминец. Прикажете отбыть сию же минуту?
— Как только соберете вещи, — кивнул Вэллери.
— Значит, сейчас. Походный комплект у нас всегда наготове. — Николлс снова взглянул искоса на неспокойную воду. — Что мне нужно делать? Прыгать в воду?
— Даже не думай! — дружелюбно воскликнул Тэрнер, хлопнув лейтенанта по спине своей широкой ладонью. — Тебе не о чем беспокоиться, — гудел он весело. — И почувствовать ничего не успеешь. Насколько я помню, именно так ты выразился недели две назад, когда удалял мне коренной зуб. — Вспомнив эту операцию, Тэрнер болезненно поморщился. — Отправишься на спасательной люльке, дружок, вот что!
— Спасательная люлька! — запротестовал Николлс. — Разве вы не заметили, какая нынче погода? Из меня всю душу вытрясет!
— О невежество молодости! — печально покачал головой Тэрнер. — Естественно, мы прикроем тебя бортом. Прокатишься точно в «Роллс-Ройсе», мой мальчик! Сейчас мы все подготовим. — Он отвернулся. — Крайслер, найдите главстаршину Хартли. Пусть на мостик поднимется.
Крайслер и виду не подал, что слышит. Он находился в своей излюбленной позе — руки на трубах паропровода, верхняя часть лица прижата к окулярам мощного бинокля, укрепленного на пульте управления прожекторной установкой правого борта. Каждые несколько секунд рука его опускалась и чуть поворачивала рифленый поворотный винт. А после этого — снова полная неподвижность.
— Крайслер! — взревел Тэрнер. — Вы что, оглохли?
Прошло еще три, четыре, пять секунд. По-прежнему молчание. Глаза всех были устремлены на Крайслера, когда тот внезапно подался назад и, поглядев на лимб компаса, круто повернулся. Лицо его было взволнованно.
— Курсовой сто градусов правого борта! — воскликнул он. —
