ней подобралась собака, тычась мокрым носом в распухшую руку, но кто-то пинком прогнал животное прочь.
Моргнув, Финарра обнаружила, что смотрит прямо на своего командира. Выражение его лица было жестким, а глаза блестели в пламени очага.
– У нас гости, капитан, – сказал он. – Как раз вовремя. С нами Илгаст Ренд, знаток целительского искусства. Он выгонит яд из твоей ноги, и готов поспорить, что ее удастся спасти. Ты меня понимаешь?
Она кивнула.
– Спиннок рассказал нам про Фарор Хенд – она еще не вернулась. Отправилась выслеживать какого-то чужака из Витра… не слишком разумно.
– Она сама так решила, – ответила Финарра, не узнавая собственный хриплый голос.
– Тут с нами ее жених. Он уже готовит отряд, чтобы отправиться на поиски Фарор.
«Кагамандра Тулас? Он что, приехал за невестой?»
Мысли путались.
«Где Спиннок? Что вынудило Фарор Хенд на столь безрассудную авантюру?»
Внезапно она вспомнила взгляд Фарор в то мгновение, когда та собиралась скрыться в высокой траве.
«Жажда смерти, извечное проклятие тисте».
Знала ли Фарор, что за ней приедет жених? Но сама Финарра до их отъезда ничего об этом не слышала, а от ее внимания подобное вряд ли бы ускользнуло.
– Фарор грозит серьезная опасность, – сказала она Калату Хустейну.
– Ты что-то еще знаешь про того чужака?
– Про чужаков. Они враждебно настроены. Бросают вызов смерти. Возможно, они… одиночники.
– Из Витра? Ты утверждаешь, что их больше одного: неужели к нам явились захватчики?
– Явились, – подтвердила она. – И готовы убивать. Тот, которого выслеживает Фарор, принял облик ребенка или женщины. Но от этого он не менее опасен. Там, на берегу… моя лошадь, убитая.
– Я пошлю отряд по твоему следу, капитан.
– Только обязательно предупреди… чтобы не считали, будто то, что они найдут, мертво, о чем бы ни говорили им собственные глаза.
– Сейчас Илгаст Ренд позаботится о тебе, капитан. Он погрузит тебя в сон.
Финарра попыталась сесть:
– Я и так слишком долго спала…
– У тебя лихорадка. Рана от укуса голого волка воспалилась. Илгаст выгонит заразу из твоей крови. Если откажешься спать, будет очень больно. А это вовсе ни к чему.
– Я была слишком неосторожна…
– Дисциплину еще никто не отменял, капитан. Так что изволь выполнять мои приказы. Илгаст настаивает, чтобы ты легла.
Финарра сдалась, увидев широкое обветренное лицо Илгаста Ренда, который сочувственно смотрел на нее. Мозолистая рука целителя легла на лоб женщины, и ее окутала тьма.
Хунн Раал наблюдал издали, скрестив на груди руки и прислонившись спиной к закопченной стене из потрескавшейся глины. Он был пьян, но, как в былые времена, мало кто это замечал, и мысли его оставались достаточно ясными. Рядом с ним стоял Оссерк, чье юное лицо раскраснелось от возбуждения в связи с неожиданным появлением потрепанного отряда. Витр, безусловно, был загадкой, однако доныне он оставался этаким безразличным разрушителем, будучи не более зловещим, чем зимняя буря или весенний паводок. Мысль о том, что в этом огромном море могут появиться вражеские корабли или нечто подобное, неся с собой тяжелую поступь захватчиков, внушала неподдельную тревогу.
Еще одна война никому не была нужна, и тем не менее Хунн Раал видел в подобной перспективе определенные преимущества, хотя лучше бы, конечно, без всего этого обойтись. Речь шла о воскрешении легиона Урусандера. Вторжение чужаков могло стать поводом снова взяться за оружие, многие ветераны вернулись бы на службу, что позволило бы им обрести неоспоримое влияние на случай, если положение внутри страны обострится и потребуется навести порядок. Естественно, предполагалось, что с захватчиками вскоре будет покончено, но Хунну Раалу не слишком хотелось идти этим путем. Он прекрасно понимал, насколько рискованно пренебрежительно относиться к противнику, и осознавал, во что могут вылиться в эти безрассудные времена своекорыстные мысли, выглядевшие необычайно сладостными.
Он видел, что Калат Хустейн отнесся к возникшей проблеме необычайно серьезно. У командира появился повод быстро и решительно завершить бессмысленные дебаты, из-за которых они могли застрять в этом форте на много дней, если не недель. Илгаст Ренд о чем-то переговорил наедине с Калатом, и Хунн подозревал, что дело дошло до измены. Похоже, первенец Хуста Хенаральда теперь твердо решил соблюдать нейтралитет, что, с точки зрения Хунна Раала, было равносильно поражению.
Хотя, если так подумать, особых причин для отчаяния тоже не было. Можно взглянуть на все под иным углом и даже счесть это в некотором роде победой. В конце концов, жена Калата командует легионом Хуста, а, как известно, подразделение это принадлежит Матери-Тьме и все без исключения его солдаты – ее дети.
Среди высокородных имелись те, кто был полон решимости противостоять возвышению Урусандера, но без поддержки легиона Хуста они вряд ли могли представлять серьезную угрозу. Домашнее войско впечатляло в бою своим мастерством, однако численность его была слишком мала. Воля семи тысяч преданных солдат приведет Урусандера в объятия Матери-Тьмы, и, если им потребуется растоптать во время марша несколько сот солдат домашнего войска – что ж, почему бы и нет: этого будет вполне достаточно в качестве предупреждения, ясного и недвусмысленного, другим знатным семействам.
«Власть перейдет к нам. Но мы стремимся не к тирании, а всего лишь к справедливости. Мы честно сражались, многие из нас погибли, и те, кто остался, не должны быть забыты или отвергнуты».
– Что-то мне неспокойно, – пробормотал Оссерк. – Хунн Раал, ты сам видел этот Витр?
Хунн Раал покачал в ответ головой.
– Мне говорили, будто это всепожирающее море.
– Какие, интересно, захватчики могут оттуда явиться? Одиночники? Может, это сородичи джелеков, способные принять облик гигантских волков?
– Скоро узнаем.
Оссерк наклонился ближе:
– Не слишком подходящее время. Придется забыть о…
– Вовсе нет, – прервал его Хунн Раал. – Собственно, это может даже пойти нам на пользу. Наша семья опять будет в деле: полагаю, что нашей первой задачей станет поездка в Харканас, дабы сообщить о новой угрозе. Хотя, пожалуй, я сделаю это сам. А ты лучше отправляйся к отцу и извести его, что, вероятно, ему придется вернуться на службу по приказу самой Матери-Тьмы.
Оссерк нахмурился:
– Отец вполне может отказаться.
– Нет, – возразил Хунн Раал. – Он прекрасно осознаёт свой долг.
– Возможно, отец поручит мне занять его место.
Ответ на эти слова напрашивался сам собой, но Хунн Раал предпочел его не озвучивать. Он лишь задумчиво посмотрел на Оссерка и едва заметно улыбнулся:
– Как ты думаешь, почему я предлагаю тебе лично сообщить новость отцу? Вы с ним поговорите и примете достойное решение. Стой перед ним смело, друг мой, и отважно смотри ему прямо в глаза. Не проявляй страсти или чрезмерного желания.
