там, где надо бежать или просто умолять о милосердии. Определенно, учить девицу фехтованию — весьма неразумно.
— Что ж, — грустно ответил собеседник, — нечто подобное я и ожидал услышать. И если в ваших силах обучить мою дочь способу, коим можно вымолить милосердие у кредонского пирата, я буду счастлив заплатить вам любые деньги за подобную науку. Хотя, боюсь, милосердие кредонцев в отношении молодой девушки будет пострашнее смерти… Так что вы все-таки подумайте еще над моим предложением. Я готов платить вам втрое, нет, впятеро против вашей обычной ставки…
Ренки пришлось подумать. И вовсе не по причине предложенной высокой оплаты. Гораздо важнее было то, что этот дом являлся последним из списка подозреваемых, куда Ренки еще не смог пробраться.
Но с другой стороны — обучать девушку? Даже если отбросить здравый смысл, есть же какие-то нормы приличия, которые нельзя нарушать!
— Ну что ж, братцы… Давайте подведем итоги, — открыл собрание Готор, привычно взяв на себя председательские функции. — Начнем с тебя, Дроут.
Поскольку собрание было особо важным и сверхсекретным, собрались они в домике, где проживали Готор и Ренки. Уж неизвестно, за какие веревочки дергал Готор и кому давал на лапу (а кто еще мог это подстроить?), но даже после прибытия в полк пополнения их не уплотнили, и два приятеля по-прежнему могли жить каждый в своей комнате, в тихом домике, окруженном садом, где кроме них, хозяйки и пожилой служанки другие жильцы отсутствовали.
И это при том, что даже вновь прибывшие офицеры подчас вынуждены были делить одно помещение на двоих. А волонтеры, из тех, кто победнее, набивались в комнаты по четыре-пять человек. А уж про солдат и говорить нечего. На трех рядовых полагалось одно спальное место и использовать его следовало посменно. Все-таки целый полк — это немалая нагрузка для городка, по всем улицам и переулкам которого можно было пройти часа за два неспешным шагом. Места на всех не хватало.
Видимо, хозяйка была в курсе, кому обязана избавлением своего жилища от толпы солдатни (в этом отношении Готор не имел привычки проявлять излишнюю скромность), и потому была настолько снисходительна, что позволила собрать в своей столовой компанию из шестерых приятелей, заведших знакомство еще на судне для перевозки каторжников, четверо из которых все еще оставались рядовыми, и даже выставила им угощение со своей кухни. Отвыкшим от домашней еды солдатам обед показался безумно вкусным.
— Ну короче, — начал старый домушник. — Мужик этот, Ваар (зуб даю, имя не настоящее), точно ни к какому обществу никаким боком. По всему видать, повадки не те.
Мужик, конечно, матерый, опытный, я бы даже сказал, скользкий, но и говорит не так, и знаков правильных не кажет. Я поначалу думал, может, он из «ювелиров» или убийца высшего ранга — они тоже все из себя наособицу. Но нет, точно не из общества.
Мы с Таагаем мозгами пораскинули и решили, что он вовсе из благородных будет, хоть и прикидывается не то приказчиком, не то еще какой мелкой сошкой. Проскальзывает у него иной раз этакая масть. Да и то, как он себя с другими ведет. Нет, точно, он из благородных будет.
— Угу. Понятно, — кивнул Готор. — А что насчет связей?
— Ну общается он со многими, — все так же неспешно и явно получая удовольствие от происходящего, ответил Дроут — негласный командир «следящей четверки». — Но мы осторожненько присмотрелись. В общем, у многих он по большей части только новостями интересуется да удочки на разные темы забрасывает. А дела у него с контрабандистами из Северной слободы и ребятами, которые потом те грузы дальше в королевство толкают.
Да, ту четверку, что осталась от пришлой банды «подворотников», которая карету подрезать хотела, он сам и добил. Уж не знаю, может, те кусок больший потребовали, а может, просто хотел концы в воду спрятать. Но сделал все хитро — двое будто бы подрались и друг дружку зарезали. Еще одного оглушил и в море сбросил, будто тот по пьяни сам свалился. А последнего… даже и не знаем. Трупак так и не нашли, а мы настолько плотно к нему на хвост сесть не смогли. Он, гад, осторожный, все время оглядывается.
— А о чем он вообще базары с ребятами и вообще с людьми ведет? — поинтересовался Готор.
— Да демоны его знают. Он о чем-то серьезном больше шепотком норовит говорить. Только я думаю, он какой-то груз переправить хочет. Иначе зачем ему понадобилось бы с мастерами, которые поддельными бумагами промышляют, общаться?
— Ну а ты что нам расскажешь, Ренки?
— В домах купцов этого вашего Ваара знают как приказчика Торгового дома семьи Лоок. Здесь он для того, чтобы наладить перевозку тканей со Старых Земель и пряностей с Восточного архипелага в обмен на наши железные изделия. Купцы говорят, что на этом сейчас много не заработаешь, и вроде как подозревают, что это только для отвода глаз, а товары будут идти посерьезнее.
Но пока вроде как никаких конкретных предложений им от него не поступало, он больше расспрашивает о возможностях торговых домов, количестве у них кораблей и их оснащении, якобы выбирая наиболее подходящий для постоянного партнерства.
Да, не знаю важно ли это, но мне неоднократно намекали, что этот Дом Лоок работает под покровительством, а в сущности — принадлежит герцогам Гиидшаа.
— Возможно, это важно, — кивнул головой Готор. — Ведь их род, кажется, правил этими землями еще до завоевания? Подчас у таких людей возникают в голове разные странные мысли о возвращении былых времен и порядков. Ну а про самих купцов что скажешь?
— Фоог и Лакшаа вроде как связываться с темными делами не должны. Дома старые, богатые, репутацией дорожат и ради сиюминутной выгоды стабильным доходом рисковать не станут. По первому впечатлению, люди они осторожные и лишней жадностью не страдают. Фоог еще и сына офицером хочет сделать. Причем, не просто патент купить, а чтобы тот через Офицерское училище прошел. Понимает, что приобретенные там связи ему потом очень пригодятся. Мечтает, чтобы внуки «благородными» стали. Знаю-знаю, для тебя это не показатель верности. Но купеческому сынку и так-то непросто в
