Что стоит за этим человеком, вдруг подумал Лотар? Вернее, за этим существом, потому что назвать Сухмета человеком было довольно трудно. Что движет им? Почему восемнадцать лет назад в далекой Ашмилоне он выбрал Лотара своим господином и послушно следовал за ним все это время, отправляясь порой туда, откуда, казалось, невозможно вернуться живым? Что заставляет его так рисковать?
Золото, к которому он всегда проявляет демонстративный интерес? Глупости, решил Лотар. Стоит этому золоту оказаться в их тайнике, как Сухмет молниеносно теряет к нему интерес. Да и золота этого скопилось столько, что они вполне могли купить себе небольшое королевство и выколачивать доходы из земли, торговли, мелких, нерискованных войн… Так что, если бы золото было главной пружиной Сухмета, он давно предложил бы иной путь и образ действия.
Загадки, всегда загадки, почти всю его жизнь – загадки…
– Придет время – узнаешь, господин мой, что заставило меня выбрать тебя, – сказал Сухмет и стал рыться в своем мешке, повернувшись так, чтобы Лотар уже не видел его лица.
– Ну, тогда Жалын – второй наш враг, верно, Лотар? – не унимался Рубос.
– Верно.
Рубос лег на траву, сухо зашуршавшую под его большим телом, и посмотрел в небо.
– Тогда вот что я вам скажу. Боец он неважный. Это даже я понимаю. И это – не наигранное. Я бы справился с ним, даже не вытаскивая рук из карманов, как у нас говорят.
Лотар потер глаза, в них попал клуб дыма, и они заныли такой с детства знакомой болью, что едва ли не смеяться хотелось. Хотя это был бы грустный смех.
– Да он и не боец, Рубос. Он всего лишь маяк. Хорошо оснащенный, явно подпитываемый из мощного источника, живой маяк, посылающий сигнал, что необходим его единственному господину – той сущности, которую назвал Сухмет. Он показывает солдатам типа Торсингая, Сун Ло и Рампаширосома, куда идти и с кем биться.
Рубос приподнялся на локте.
– А разве маяком служит не это? – Он указал на скалу.
Лотар посмотрел на небо. Так хорошо было думать, глядя на звезды.
– Не думаю. Жалын вполне может быть источником сигнала, то есть маяком. Учти, не линзой вроде тех грубых подделок под Дракона Времени, которые мы обнаружили в пещере Заморы и в доме КамЛута, а источником. У него хватит для этого и выучки, и магических ресурсов. А помещать сигнал куда-то еще, в тех мирах, где невелика ценность слуги перед господином, в данном случае самого Жалына перед Нахабом… просто рискованно и неэкономично. Это лишает поддержки со стороны господина, понижает заслуги перед господином, и в конце концов у господина появляется мысль, что можно обойтись и без него.
– Ага, значит, это страховка?
– Пожалуй, можно сказать и так. Все-таки в любой игре, где ставки довольно высоки, а сама игра, несмотря ни на что, может пойти неизвестно как, следует думать о страховке. Тем более, как ты сам заметил, он – не воин.
– Значит, чтобы справиться с ситуацией, господин мой, нам нужно избавиться от Жалына?
Голос Сухмета говорил, что он стал прежним – обычным, мягким, безотказным другом, но все равно таинственным восточником.
– Если он будет настолько нерасторопен, что предоставит нам такую возможность, – улыбнулся Лотар. – Пока все складывается наоборот.
– Приятно сознавать, что мы наконец знаем, что нужно делать, – проговорил Рубос.
Лотар подтвердил это так серьезно, что мирамцу даже стало не по себе от своего зубоскальства:
– Да, очень приятно, Рубос. Все-таки я здорово рисковал, оставаясь тут, на Шонморе. А если бы я ошибся и мои предположения заставили нас только время потерять? И мы бы ничего не выяснили?!
– Ну, ты в таких предположениях никогда не ошибаешься, – произнес Рубос примирительно.
– Еще как ошибаюсь. Только, к счастью, не на этот раз. – Лотар помолчал и решил, что он слишком уж накинулся на Рубоса. – Ну, в общем, все оказалось правильно. Да и Жалын, кажется, считал, что может с нами расправиться, не подставляясь в открытом бою. То есть я ждал, что он проявит себя и попытается напасть.
– На это ты тоже рассчитывал? – спросил Сухмет.
Лотар улыбнулся:
– Сейчас, когда дела наши так блестящи, мне, естественно, хочется ответить – да!
Посмеялись, посерьезнели.
От посоха Гурама отделился еще один шар сгущенного воздуха, или что там это было, и ушел в темноту накрывать янтарную скалу плавающим покровом.
Рубос вдруг сказал:
– А все-таки что-то зависит от этой скалы? Я не большой знаток магических хитростей, но мне кажется, что без нее Жалын – бумажный змей, который сгорит от первой же искры. Независимо от того – есть в нем источник сигнала или нет. – Он разгорячился. – Поймите, мы же взяли в залог его важнейший инструмент, почему не попробовать просто-напросто уничтожить его?
– Можно, завтра? – попросил Сухмет. – Сегодня я подустал, давно не спал, почти два дня подряд.
Лотар хмыкнул. Рубос обиделся:
– Вот вам бы только зубоскалить, а дело-то серьезное. За все нужно браться, все пробовать.
– Да он и пробует, Рубос, – примирительно ответил Лотар. – Ты просто не замечаешь. Он все время только к этой скале и присматривается. Да и существо он такое – его хлебом не корми, дай поэкспериментировать с чем-нибудь новым. Даже если бы от этого и не зависела судьба Западного континента, он бы набросился на скалу со своими пробами, как голодный тигр на свежее мясо.
– Да? Я и впрямь не заметил… Сухмет, и что ты можешь о ней сказать?
– О скале? – сонно переспросил восточник. – Пока немногое. Это, кажется, спрессованное время, уложенное с немыслимой плотностью каким-то энергетическим конденсатором неизвестного мне устройства. Сейчас это целое море времени, оно подтаивает, как кусок льда на солнце, и с избытком питает энергией все магические построения Жалына. Но он каким-то образом сумел замкнуть его на себе полностью, привязать только к себе. То есть его силу никто другой перехватить не может. Если прикончить его, эта штука уйдет из нашего мира навсегда.
– Я жалеть не буду, – буркнул Рубос. – А почему в ней Санс утонул?
– Время – идеальный разрушитель. Собственно говоря, лучше оружия во Вселенной не существует.
– Ну, если не считать некоторых из моих друзей, – ответил мирамец.
– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Сухмет.
– Ничего особенного. Кроме того, что появилась первая по-настоящему хорошая новость с тех пор, как мы принялись за это дело.
– Поясни, пожалуйста.
Мирамец победоносно улыбнулся в свете догорающих веток:
– Если вы с Лотаром столько знаете о противнике, сколько ты рассказал, считай, победа нам обеспечена – разве это не хорошая новость?
