это, но ты явно не слушала.
— Я пыталась сделать тебе приятное, — всхлипнула я.
— А я не просил тебя вмешиваться в мою жизнь! — закричал он. — Это моя жизнь, я проживаю ее, и я знаю, что это за люди, а еще знаю, что нет никакой надежды на примирение. Рождественского волшебства не существует.
56
ДЖЕК
Я не знал, что Хлоя солгала мне, пока не спустился вниз и случайно не столкнулся с Ниной в холле.
— А где Хлоя? — Нина выглядела озадаченной. — Я думал, у нее какие-то дела для шоу?
— Ушла, — сообщил Эдди.
— Куда ушла?
— Она сказала, что собирается забрать какие-то рождественские украшения, чтобы сделать тебе сюрприз.
У меня внутри все сжалось. Возникло подозрение, что она поехала к моим родителям. К сожалению, у меня все еще не было ее номера телефона, и я не мог ей позвонить. Даже когда ехал в Коннектикут, я думал, что она никак не могла быть настолько глупой, особенно после того, как я рассказывал ей, какими ужасными были мои родители.
Когда я вошел и увидел ее там, в гостиной, разговаривающей с ними, я потерял самообладание.
И вот мы здесь, сидим в моей машине, в пробке на обратном пути до Фрост-Тауэр. Я был слишком зол на своих родителей, Хартли, Грега и свою жизнь в целом, чтобы поддерживать вежливый или какой-либо другой разговор. Хлоя всхлипывала рядом со мной на пассажирском сиденье, отчего мне становилось только хуже.
Мы заехали в гараж в Фрост-Тауэр, и я заглушил машину.
— Прости, — снова всхлипнула она. — Я лишь пыталась устроить тебе радостное Рождество, как в твоем детстве.
— Этого никогда не случится, — сказал я, запрокидывая голову и глядя на крышу машины. — На самом деле, этого по-настоящему никогда и не было. Все это был фарс, видимость, которую мои родители заставляли создавать мою сестру.
Хлоя казалась сбитой с толку.
Я вздохнул.
— Думаю, я объяснил тебе это по отдельным фрагментам, но позволь изложить все по порядку.
Она высморкалась, и я повернулся к ней лицом.
— Послушай, Хлоя, — начал я. — Мне правда нравилось Рождество. На самом деле, очень нравилось. Рождество всегда было замечательным благодаря Белль. Она украшала дом — у нее были какие-то старинные стеклянные безделушки, которые она обожала, готовила вкусные блюда, и мы все вместе открывали подарки. Ты знала, что моя сестра жила с родителями, пока ей не перевалило за тридцать? Мне всегда это казалось странным. Родители не платили за наше обучение в университете. Они считали, что мы сами должны были этого добиться. Ну и конечно же, они зарабатывали слишком много денег, чтобы мы могли претендовать на какие-либо стипендии или ссуды, поэтому Белль жила с нами дома и зарабатывала, пока мы училась. Она сама не смогла уехать в университет, потому что мои родители хотели, чтобы она растила меня и моих братьев. И поэтому она осталась. Она могла уехать, но не захотела оставлять нас. Именно Белль делала наш дом безопасным, теплым и веселым местом.
— И твоя мама просто позволила этому случиться? — спросила Хлоя.
— Моя мать и мой отец — он тоже разделяет часть вины — они оба работали. Они вкладывали много времени и усилий в свою карьеру и в свои собственные отношения. Белль же взяла на себя заботу о нас, детях.
— Трудно иметь карьеру и семью, — дипломатично заметила Хлоя.
— Если вы не готовы идти на жертвы, то вам не стоит заводить детей или, по крайней мере, стоит нанять няню, а не заставлять свою несовершеннолетнюю дочь выполнять за вас всю работу, — отрезал я.
— Да, это несправедливо, — сказала Хлоя, осторожно кладя свою руку на мою. — Но это не твоя вина.
— Белль — причина моего успеха, — попытался объяснить я. — Ты напоминаешь мне ее, потому что вы обе такие трудолюбивые. По ночам Белль удаленно писала компьютерные программы, а днем инвестировала в акции. Думаю, она также вложила немного средств в биткоин. Но она все же нашла время, чтобы помочь мне подать документы в Гарвард. Она даже оплатила мое обучение.
— Это было очень щедро.
— Мои родители даже не позволили ей приехать и помочь мне обустроиться на новом месте, потому что хотели, чтобы она осталась и заботилась о моих младших братьях. Они просто ужасно с ней обращались. И я тоже ничем ей не помог. Я разделяю часть их вины.
— Ты был всего лишь ребенком, — сочувственно поддержала Хлоя.
— Да, но позже я вырос. У меня появилась работа, я мог бы хоть что-то сделать. Конечно, сейчас я плачу за образование двух младшеньких. Но я ненавижу себя за то, что не понимал, как плохо все было для Белль. Я был совершенно не в курсе. Приезжал домой на День благодарения и Рождество и просто позволял Белль делать все по-домашнему, — я закрыл глаза, меня захлестнули стыд и гнев. — Я должен был купить ей дом или сделать что-то еще, не знаю. В тот момент я мог забрать детей.
— Твои родители бы не позволили тебе этого.
— Возможно. Но я бы мог придумать какой-нибудь способ облегчить жизнь Белль, — я отдернул руку от Хлои. — Я же не дурак. Я миллиардер и управляю очень прибыльной компанией. Да, конечно, в моей башне творится полная неразбериха, но я должен был поступить иначе. Белль пожертвовала ради нас всем, а я ничего для нее не сделал.
— Так что же случилось? Почему она ушла?
Я заерзал на сиденье. Мне было больно говорить об этом.
— Когда младший учился на первом курсе, Белль прислала нам электронное письмо, в котором рассказала, как сильно она ненавидела то, что ее заставляли заботиться о нас, как из-за нас у нее никогда не было нормальной жизни, как она была заперта в своей детской спальне и как устала поддерживать эту фальшь ради красивой жизни наших родителей, и с нее хватит. Потом она ушла. Все это произошло сразу после Дня благодарения. Два года назад, и с тех пор я ее не видел и ничего о ней не слышал.
— Кто-то должен был поехать и найти ее, — сказала Хлоя, ее глаза расширились от беспокойства. — Что, если ее удерживают силой или она пострадала?
Я поморщился.
— Она общается с двумя младшими. Думаю, она все еще считает их своими детьми, но она не связывалась ни со мной, ни с другими моими братьями.
— А ты пытался связаться с ней? — спросила Хлоя.
— Нет, — признался я. — Мне слишком стыдно.
— Понимаю, ты чувствуешь, что это твоя вина, что ты
