— Комната кружится.
— Не сомневаюсь.
— Лицо болит.
— Погоди, увидишь себя и поймешь почему.
Бутч прикрыл веки.
— Спасибо, что привез меня домой.
Вишес собрался помочь парню раздеться, когда в дверь позвонили.
Проклиная все, он пошел на проходную и проверил мониторы безопасности на своем столе. Он нисколько не удивился, увидев, кто это был, но твою мать, сейчас Бутч явно был не готов к визитам.
Ви вышел в коридор и захлопнул за собой дверь перед тем, как открыть входную. Марисса взглянула на него, и он почувствовал запах печали и тревоги исходящий от нее, запах, похожий на аромат засохших роз.
Ее голос был тихим.
— Я видела припаркованный Эскалейд, так что я знаю, что он дома. Мне нужно с ним увидится.
— Не сегодня. Приходи завтра.
Ее лицо стало жестким, пока не превратилось в мраморное отображение ее красоты.
— Я не уйду, пока он не велит мне уйти.
— Марисса…
Ее глаза вспыхнули:
— Пока он сам мне это не скажет, Воин.
Ви видел ее решимость и обнаружил, что она полностью готова к бою — прямо как та охранница из клуба, только эта не размахивала кулаками.
Да, это была ночка агрессивных женщин.
Ви покачал головой.
— Позволь мне хотя бы умыть его, окей?
В ее глазах сверкнула паника.
— Зачем?
— Боже, Марисса, а что, ты думала, произойдет, после того, как ты покормишься от Ривенджа?
Ее рот открылся.
— Как вы узнали…
— Бутч наткнулся на него в клубе.
— Что? Он… о Боже — ее глаза сузились. — Тебе лучше пустить меня. Прямо сейчас.
Ви вскинул руки и прошептал:
— Черт.
И распахнул дверь.
Глава 27
Марисса торжественно прошла мимо Вишеса, и Брат убрался с ее пути. Это доказывало, что он был таким же умным, как о нем говорили.
Она достигла входа в комнату Бутча и замерла. Сквозь освещение в коридоре она увидела его, лежащего на спине, на кровати. Его костюм был в беспорядке, на рубашке виднелись пятна крови. Кровь была и на его лице.
Она подошла ближе и была вынуждена прикрыть рукой рот.
— Пресвятая Дева в Забвении…
Его глаз опух и снова стал сине-черным, на переносице был порез, объясняющий кровь на лице. И он пах свежевыпитым скотчем.
От двери раздался нетипично тихий голос Вишеса:
— Тебе лучше прийти завтра. Он чертовски разозлиться из-за того, что ты увидела его в таком виде.
— Кто конкретно сделал с ним такое? И да поможет мне Господь, если ты скажешь, что это была быстрая схватка. Я точно закричу.
— Как я сказал, он бросился на Ривенджа. И так получилось, что у Рива полно телохранителей.
— Те огромные мужчины, — прошептала она в оцепенении.
— На самом деле, его треснула женщина.
— Женщина? — О, да какого черта ей были так важны подробности? — Ты можешь принести мне несколько полотенец и немного воды? — Она подошла к ногам Бутча и сняла его обувь. — Хочу умыть его.
Когда Ви пошел по коридору, она раздела Бутча до боксеров и присела рядом. Массивный золотой крест, лежащий на его груди, стал неожиданностью. Ранее, в том безумии, в комнате для гостей, она не обратила на это внимание, но сейчас удивилась, где он его достал.
Она посмотрела еще ниже, на черный шрам на животе. Он казался не хуже, но и не лучше.
Когда появился Ви с большой чашей воды и небольшой стопкой махровой ткани, она произнесла:
— Положи все на этот столик, чтобы я смогла дотянуться, а потом оставь нас. Пожалуйста. И закрой за собой дверь.
Наступила пауза. И это было логично. Ты не смеешь раздавать приказы члену Братства, где бы то ни было, тем более в его собственном доме. Но нервы ее были не к черту, сердце разбивалось, и ее на самом деле не заботило, кто и что о ней подумает.
Правило номер один в действии.
В растянувшемся молчании вещи положили туда, куда она хотела, и потом дверь со щелчком захлопнулась. Сделав глубокий вдох, она намочила одно из полотенец. Когда она дотронулась им до лица Бутча, он дернулся и что-то прошептал.
— Мне так жаль, Бутч… но сейчас все кончилось. — Она вернула полотенце к чаше, окуная его, а потом отжав излишнюю воду. Звук капающей воды был очень громок. — И ничего не произошло, кроме кормления, я клянусь.
Она смыла кровь с лица, и погладила его волосы, густая масса стала влажной от умывания. В ответ он зашевелился и повернулся к ее руке, но очевидно, что он был мертвецки пьян и ничего не понимал.
— Ты сможешь мне поверить? — прошептала она.
Во всяком случае, у нее было доказательство. Она пришла к нему девственницей, и он узнает, что ни один мужчина…
— Я чувствую его запах на тебе.
Она дернулась, когда раздался хриплый голос Бутча.
Глаза Бутча медленно открылись, и они казались черными, а не карими.
— Я чувствую его запах по всему твоему телу. Потому, что ты пила не из запястья.
Она не знала, что ответить. Особенно когда он сконцентрировался на ее губах и сказал.
— Я видел метки на его горле. И твой запах тоже был на нем.
Когда Бутч потянулся, она дернулась. Но все, что он сделал, — это погладил ее щеку указательным пальцем, легко, словно дыхание.
— Как долго это длилось? — спросил он.
Она молчала, интуиция подсказывала ей, что чем меньше он знал — тем лучше.
Он убрал руку, его лицо казалось жестким и изнуренным. Без эмоций.
— Я верю тебе. Насчет секса.
— Непохоже на это.
— Извини, я немного растерян. Я пытаюсь убедить себя, что я могу с этим сладить.
Она посмотрела на свои руки.
— Это было так неправильно. Я проплакала все время.
Бутч резко вдохнул, и потом напряжение в воздухе между ними испарилось. Он сел и положил руки ей на плечи.
— О, Боже… детка, прости, что я такая заноза в заднице…
— Нет, это ты прости, что я должна…
— Шшш, это не твоя вина. Марисса, это не твоя вина…
— Но кажется, что да…
— Мой дефект, не твой. — Его руки, эти чудесные, массивные руки скользнули вокруг нее и прижали ближе к обнаженной груди. В ответ она отчаянно прижалась к нему.
Поцеловав ее висок, он прошептал:
— Не твоя вина. Ни в коем случае. И я хотел бы лучше с этим справиться, правда. Не знаю, почему я так переживаю из-за этого.
Она резко отпрянула, охваченная потребностью, которую она не подвергла сомнению.
— Бутч, переспи со мной. Соединись со мной. Сейчас.
— О… Марисса… Мне бы очень хотелось, на самом деле. — Он нежно пригладил ее волосы. — Но не так. Я пьян, а твой первый раз…
Она перебила его своим ртом, пробуя на вкус скотч и мужчину в нем, толкая его на матрас. Когда она скользнула рукой к его паху, он застонал и мгновенно стал твердым в ее ладони.
