Наутро мы с Говардом и Гарвеем сели в мой самолет, чтобы разыскать животное. Слон стоял рядом с семейной группой из десяти членов, входившей в более крупное сообщество. Пока мы кружили над ними, самки семьи, раздраженные шумом самолета, излили свой гнев на несчастного молодого самца, который, по-видимому, ждал момента занять свое место в плотном оборонительном кругу семьи. Самки все вместе напали на него и отогнали от безопасного убежища, к которому он стремился.
К сожалению, ошейник держался только четыре дня. Техника радиослежения, превосходно отработанная на земляных белках и гризли, оказалась недостаточно эффективной в условиях слоновьей жизни. Самец из Серенгети совершил более долгий и быстрый переход, чем маньярский слон за тот же период. Хотя в некоторых формах поведения и проглядывало сходство, но наблюдения были слишком поверхностными, чтобы оценить приемлемость маньярской социальной организации слонов для других условий.
К счастью, представился еще один шанс сравнить мою информацию с информацией из нового национального парка Тарангире, расположенного по другую сторону озера Маньяра. Чудесная дикая равнина с баобабами и массой слоновьих троп, куда было легко прилетать из ндальского лагеря. Поведение этих слонов оказалось куда сложнее, чем слонов Серенгети, и нам потребовалось около десяти дней, чтобы надеть радиоошейник на одного молодого самца из семейной группы, насчитывающей 11 особей. Я обнаруживал его 22 раза за три месяца, и каждый раз в одной и той же семейной группе. Он тоже являлся объектом таких же атак, как и самцы Маньяры и Серенгети. Рядом с его семейной группой всегда находилась еще одна группа из 12 животных, среди которых выделялась крупная самка без правого бивня. Иногда обе группы сливались; изредка они присоединялись к более крупным стадам, напоминая маньярских слонов, временно объединившихся для еды. В общем, взаимоотношения этих двух групп были идентичны родственным отношениям маньярских слонов как по перемещениям, так и по разделявшему их расстоянию.
Самцы в других районах выглядят столь же независимыми от групп самок и малышей, как и в Маньяре. Кое-где они образуют большие стада самцов: Иэн Паркер видел в Цаво группу из 144 животных. В отдельных местах наблюдается небольшое количество самок и малышей — там живут практически одни самцы. Например, в Серонере, в кратере Нгоро-нгоро, в некоторых районах парка Крюгера и Цаво. Если в какой-нибудь район приходит популяция слонов, то самцы осваивают территорию первыми.
Подводя итоги наблюдениям за социальным поведением слонов, надо сказать, что оно не содержит ни одного фактора, способствующего уменьшению рождаемости или росту смертности. Слоны живут в добром согласии, несмотря па высокую плотность. Однако следует учитывать возможность расширения их радиуса действия, если их поведение носит территориальный характер.
Глава XV. …как шагреневая кожа
Как-то поздно вечером, за несколько месяцев до прекращения работы передатчика Радио-Роберта, мне встретились Боадицея, Леонора, Джезабель и их семейные группы к югу от реки Багайо, там, где обрыв почти упирается в озеро. Дорога проходит по белому песку пляжа, на который набегают пенистые щелочные воды. Животные решительным шагом направились вдоль дороги к плоской равнине Эндабаша, заросшей кустарником. Я ехал параллельно семейству километра три, затем обогнал его и вскоре наткнулся на большое стадо «диких» слонов Эндабаша, шедшее им навстречу. Вскоре оба стада должны были столкнуться лицом к лицу. Увы, день быстро угасал, и ночь наступила до их встречи.
Рано утром я отправился на поиски Радио-Роберта и других слонов. После получасового безрезультатного полета над Эндабашем я решил попытать счастье к северу. Боясь пропустить сигнал, я вывел приемник на полную громкость, заложил вираж над долиной реки Мусасы, и крыло «Пайпер-Крузера» почти вертикально встало над ущельем. И тут же в уши ворвался электронный стрекот радиопередатчика. Звук был так силен, что пришлось сорвать с себя наушники. Я полетел вдоль ущелья и различил быстро идущих слонов: Леонору, Жизель, Тонкого Бивня, Радио-Роберта — все находились здесь.
Что они делали в этом месте? Согласно ритуалу их перемещений они должны были все утро питаться на берегах Эндабаша, а затем в полдень перебраться в болота устья Эндабаша. Быть может, Боадицея отступила перед эндабашскими «злюками», шедшими ей навстречу? Такая вероятность заставила меня с большей тщательностью исследовать территориальное поведение слонов.
Боадицея относится к активным матриархам и редко остается на одном месте более трех дней. Проходит со своим семейством километров пятнадцать на север или юг и снова останавливается. За месяц она обходит все свои владения, которые километра на три проникают в Граунд Уотер Форест у Мто-ва-Мбу на севере и простираются на юг до реки Эндабаш, которую ей случается пересекать, но она никогда не заходит дальше двух-трех километров. В ширину ее территория протянулась от берега озера до вершины обрыва. Но Боадицея ни разу не уходила в лес Маранг и не покидала границ парка. Единственной зоной, где ее группа рисковала столкнуться с враждебно настроенным человеком, было ущелье реки Мусасы.
Почему Боадицея не пользовалась всей территорией парка? Может быть, имелись зоны, куда ее не пускали другие слоны? Или она избегала пограничных зон, где могла встретить людей? Для ответа на эти вопросы необходимо было получить полную информацию о территориях других семейных групп и самцов, составлявших всю популяцию. Только тогда можно понять территориальное поведение слонов и роль леса Маранг.
Наше исследование перемещений слонов совпало с радиослежением за одной из семейных групп, состоящей из пугливых, но «диких» слонов, живших в районе Эндабаша. Я с трудом поддерживал связь с ними, лишь иногда замечая массивные головы и слыша хруст ломающихся кустарников и ветвей при их бегстве. Предполагалось, что они могли обходными горными тропинками мигрировать через лес Маранг к большому соляному озеру Эяси. Я не смог снять ошейник с Радио-Роберта и стал умолять Гарвея Кроза отдать мне аппаратуру, присланную Говардом Болдуином, — близился мой отъезд из Маньяры для составления письменного отчета о работе. Он согласился. Он же помог мне и надеть ошейник, но мы столкнулись с массой трудностей. Слоны были столь же робки, сколь и опасны. Мы не могли допустить нападения на нас, а это сковывало наши действия. Такая ситуация никогда не возникала при работе с северными группами. Не ожидая, пока какая-нибудь эндабашская группа отправится на север, мы решили провести операцию на их территории. Но оказались побежденными. Правда, не животными, а разливом реки Эндабаш, которая перерезала дорогу и снесла машину на глубину во время переправы через нее. Последний свободный день Гарвей помогал мне извлечь машину со дна реки. Другая попытка обездвиживания сделала нас свидетелями необычайного происшествия. Нам удалось усыпить молодого самца, как вдруг какая-то самка из совершенно чужой семейной группы прогнала семью слоненка, попыталась поднять его, а после неудачи повернулась и уселась на него. Нет никаких объяснений столь ошеломляющему поведению, кроме одного: по-видимому, самка была наделена сверхсильным инстинктом защиты себе подобных.
