Такая перспектива вновь заставила задуматься о важнейшей проблеме территориального поведения слонов. Если в парк явятся новые слоны, то как их встретят старожилы? Будут ли они защищать свое жизненное пространство и изгонять пришельцев? По окончании работы по радиослежению мне осталось собрать все данные о местах пребывания слонов и их перемещениях, сравнить площади, занимаемые каждой семейной группой, и отметить, как они перекрываются. Имелось 48 семейных групп и около 80 независимых самцов. Всех их я наблюдал четыре с половиной года более 5000 раз.
Территории сообществ значительно перекрывались. Слоны не дробили владения на мелкие кусочки, как это делают животные с территориальным поведением. Однако их территория не была и общей. Каждая семейная группа могла бродить в любом уголке парка, но многие отдавали предпочтение своим любимым местам. Боадицея держалась в основном в тридцатикилометровой зоне в центре парка. Радиослежение подтвердило контуры ее владений на карте, выполненной на основе визуальных наблюдений.
Джен Эйр проводила больше времени на юге, однако ее территория заходила на территорию Боадицеи. Другие группы не покидали Граунд Уотер Форест, ограничивая свои перемещения меньшей площадью. Большинство семей обходило свои владения за месяц, но в засушливый сезон слоны, чья территория приходилась на древесную саванну с акациями тортилис, чаще оставались в лесах и болотах севера и юга. Прослеживался как бы континуум владений с севера на юг — каждое из них имело площадь шириной 3–4,5 километра от берега озера до ферм над обрывом и длиной от 4 до 22 километров вдоль озера.
Подсчеты с воздуха показали, что группы не разделялись, а стремились сблизиться, и это не случайно. Анализ их распределения и перекрытия земель на карте Маньяры с сеткой в четверть километра показал, что в среднем вся популяция занимала лишь 7 % клеток. Все это еще ярче подтверждалось на примере Серенгети, где можно лететь несколько часов и не увидеть ни одного слона, а потом найти 10–15 семейных групп на площади всего в три квадратных километра.
Меня заинтриговала громадная разница в размерах и расположении территорий. Семейные группы Афродиты и Ори жили на самом севере парка и никогда не уходили на юг. Группа Ори владела самой маленькой территорией и ни разу не покинула пределы «своих» 14 квадратных километров. Почему она не стремилась в разреженный лес, чтобы полакомиться множеством вкусных растений? Тайна. Ее владения заходили на территорию 28 семейных групп, но занимали лишь шестую часть парка.
Семейные группы Афродиты и Ори отличались также и тем, что редко бывали в обществе других групп. Но так как наблюдения велись в густейшем лесу при плохой видимости, быть может, осталась незамеченной и какая-нибудь родственная им группа. Но меня волновал вопрос, сознательно ли они избегали других слонов и не по этой ли причине предпочитали маленькие владения около машамба (ферм) Мто-ва-Мбу. Однако в те редкие моменты, когда я их наблюдал вместе с другими слонами, ничто в их поведении не подтверждало этой гипотезы. У слонов не ощущалось никакой вражды, вызванной территориальным поведением.
Даже опасные сестры Торон во время своих экскурсий на север прекрасно сосуществовали с мирными семьями, встреченными по дороге. Однажды в сумерках я заметил сестер Торон во главе семейной группы из 30 голов, когда они переходили открытое пространство между рукавами в дельте Мусасы. Они прошли мимо других семейных групп без всякого рева, шума и каких-либо угроз. Наутро вместе со встреченным стадом они пили и искали пропитание. Этот пример еще раз подтверждает, что отдельный слон или семейная группа в новом районе просто присоединяются к живущим там группам и не проявляют никаких признаков территориального поведения.
Скорее всего, если слоны и оказывают какое-либо воздействие на перемещения своих сородичей, то больше притягивая, чем отталкивая их. Однако тайной остается самоограничение семей Афродиты и Ори в перемещениях. Если они не избегают других слонов, то почему остаются на крохотном клочке леса? Быть может, причина кроется в консервативных привычках слонов, свыкшихся с данной территорией? А может, раньше территория Афродиты и Ори лежала там, где сейчас находится деревня Мто-ва-Мбу? Они по крайней мере упорно продолжали устраивать ночные набеги на банановые плантации и лакомились новыми для них плодами. Ущерб от этих экспедиций был так велик, что стала страдать репутация парка.
Кроме истребления существовал лишь один метод, позволявший уменьшить вражду к слонам, которые разоряли плантации жителей деревни и уничтожали урожаи. Несколько лет Вези экспериментировал с электрифицированной оградой вдоль границ небольшого национального парка Нгурдото (теперь парк Аруша). По стандартной изгороди пропускался обычный ток, и слоны боялись ее касаться. Джонатан Муханга, главный смотритель парка, установил такую же ограду в Маньяре для защиты деревни Мто-ва-Мбу, но ее так часто ломали, что пришлось отказаться от нее. Чтобы изучить реакцию слонов, когда они подходят к барьеру, я натянул электрифицированную проволоку на одном участке разреженного леса. Первая группа заметила проволоку на расстоянии десятка метров и осторожно подошла, чтобы исследовать ее. Молоденькая самочка кончиком хобота коснулась ее и взвизгнула от боли и удивления. Тогда ее коснулась матриарх, получила удар, взревела от ярости и сорвала барьер, унеся проволоку на бивнях метров на сто.
Дэвид Стивенс Бабу, молодой энергичный человек, сменил на посту Джонатана Мухангу. Первым делом Дэвид залатал все прорехи в электрифицированной ограде и организовал ежедневное патрулирование вдоль нее от дороги, ведущей в парк, до Мто-ва-Мбу. Ограда проходила вдоль главной дороги и спускалась почти до самого берега озера. Большая часть ее находилась на берегу реки Кирурум, естественной границы между парком и деревней. Слоны и другие животные переходили реку и оказывались перед оградой совершенно мокрыми. А потому получали ужасный удар, хотя напряжение не превышало стандарта для электрифицированных оград. Так как Дэвид упорно заделывал бреши, все больше слонов парка соображало, чем пахнет прикосновение к проволоке, так как умели наблюдать и имитировать осторожное поведение тех, кто уже получил удар. Ограда стала эффективным средством защиты не только против слонов, но и против буйволов, носорогов, гиппопотамов.
Как только маньярские слоны на собственной шкуре ощутили неприятные особенности ограды, они стали избегать ее, как чумы. Вспоминаю об одной полнолунной ночи, когда Дэвид Стивенс Бабу пытался изгнать слонов с, ферм, чтобы предотвратить ущерб, после которого жители деревни потребуют от нас расправы с ними. Мы хорошо видели слонов среди маиса с запретной для них стороны дороги. Мы бесшумно подобрались к ним и запустили петарду, которая взорвалась с оглушительным треском. Слоны бросились наутек и пересекли дорогу в поисках укрытия в Граунд Уотер Форест, который начинался сразу за ней. Но путь им преграждала электрифицированная ограда. Тогда они побежали вдоль нее к входу в парк и только там скрылись в густых зарослях. Слоны прекрасно знали, что такое ограда, и не хотели дотрагиваться до нее.
