главный инструмент политики, которым на протяжении своей политической карьеры сам Ельцин постоянно пользовался. Компромисс – это когда надо, но не получается, и приходится идти на определенные уступки оппонентам. Компромиссом с Верховным Советом стало увольнение Ельциным ближайших соратников: сначала он отправил в отставку Бурбулиса, Яковлева, Полторанина, потом Гайдара в 1992-м. И туда же накануне президентских выборов 1996 года Козырева и Чубайса. Назначение Примакова тоже компромисс – с оппозиционной Думой.
Конечно, советский директорский корпус не мог сразу перестроиться на рыночные отношения. Кто-то так и не перестроился. Но вот где взять им замену? На руководство крупных предприятий не поставишь человека со студенческой скамьи. Вот потому и мотался ЧВС без конца по стране, выспрашивая, высматривая, как идет формирование новых рыночных отношений в регионах, на каждом отдельном предприятии. Это тот подход к экономической деятельности, который был совершенно чужд реформаторам, верившим в то, что «невидимая рука рынка» все сама в конце концов наладит и отладит.
«Черномырдин очень сильный человек, – пишет Ельцин, – главная сила которого – в умении приспосабливаться к реалиям жизни. На переходном этапе реформ, полном сложных и противоречивых обстоятельств, качество действительно очень важное.
Для тяжелых условий России умение приспосабливаться, может быть, исторически вообще черта самая ценная. Корневая. Но… мы-то живем уже в другое время. И у следующего президента, как мне казалось, должно появиться иное мышление, иной взгляд на мир».
А куда девать этот доставшийся от Советского Союза директорский корпус – пытаться ломать через колено людей, десятилетия отдавших своей профессии, знающих ее вдоль и поперек? Или поменять их на новых молодых менеджеров? А откуда тех взять? Когда будет сформирована кадровая смена? Вот привели Бориса Бревнова, в 29 лет возглавившего РАО ЕЭС, которого очень скоро со скандалом пришлось увольнять.
А с чего это вдруг директора должны были понимать принципы работы современной рыночной экономики? Откуда они могли набраться знаний, а тем более опыта по этой части? Чего еще можно было ожидать от людей, на долгие десятилетия отстраненных от мировой экономической науки и практики?
Как замечает ученый-экономист Леонид Лопатников, «многие советские ученые-экономисты, не говоря уже о хозяйственных руководителях, не имели тогда понятия о том, что такое макроэкономическая стабилизация или структурная перестройка экономики, которая была одной из основных целей реформы, или эластичность цен, реальная и номинальная денежная масса, факторы, влияющие на темп инфляции, и многое другое. Они изучали в институтах марксистскую политэкономию, а искаженное представление о современной экономической науке получали из пресловутого курса “Критика буржуазных экономических учений”».
Какие-никакие были советские директора, но, при всех своих недостатках, они заботились о развитии и процветании своих предприятий, о сотрудниках, об условиях их работы и жизни. Хотя в рынке, может, и не очень хорошо разбирались. Но совсем немало было и тех, кто оказался обучаем, приспособился к новым реалиям.
И далее Ельцин переходит к самому главному:
«Ну и еще одно, уже из области чистой политики. Черномырдин не сможет удержать страну после моего ухода в 2000 году. Для этого нужен человек более сильный и молодой…
Я видел, что Черномырдин выборы не выиграет. Сказываются политический опыт вечных компромиссов, шаблоны осторожного управления, усталость людей от привычных лиц в политике».
Резюмируем аргументы Ельцина: ЧВС – верный, надежный, но он из прошлого. Он все время цепляется за старые кадры, старые – осторожные – методы, фактически тормозит приход нового поколения руководителей. Ельцин не мог не ценить человеческие и профессиональные качества ЧВС, его верность и надежность. Но ЧВС – при всех его очевидных достоинствах – был как раз из старых. То есть не проходным.
Уже в «Записках президента», изданных еще в 1994 году, говоря о причинах, по которым он уволил нескольких членов команды Гайдара, так описал свою встречу с Черномырдиным:
«И если, скажем, ко мне приходит пожилой человек, производственник, и взволнованным голосом говорит: Борис Николаевич, я сорок лет в Газпроме [описка: Газпрому на тот момент исполнилось всего два года. – А. В.], что делает ваш Лопухин, там же то-то происходит, вот цифры, там кошмар, все летит к черту, – сердце мое, разумеется, не выдерживает».
«Пожилой человек», «производственник» – это про Черномырдина. «Я 40 лет в Газпроме» – то есть всю жизнь сидит на своем узком отраслевом участке. Так про того, кого рассматривают в преемники, не говорят.
* * *
Через пять лет после ухода Ельцина с поста президента в Кремле происходило празднование его 75-летнего юбилея. Были приглашены в основном его ближайшие сотрудники, знаковые фигуры региональной элиты, а также новое поколение власти. И там он произнес слова, вызвавшие у всех нас недоумение:
– Вот Виктор Степанович работал со мной бок о бок шесть лет, а потом я его сдал…
– Сдал его! – с вызовом повторил он. – А он теперь сидит здесь! Он не обиделся, потому что понял, что я это сделал, чтобы дать дорогу молодым.
Исключено, что это было сказано ради красного словца. Не та обстановка, не тот повод, – он прекрасно понимал, что подобное мероприятие на его 80-летие может не состояться, значит, это последнее – чтобы публично выступить перед прежней и нынешней политической элитой.
Много кого уволил Борис Николаевич – премьеров, министров, генералов… А вот Черномырдина – «сдал». Впрочем, Гайдара и Чубайса он тоже «сдавал», но впрямую об этом не говорил, расценивал это как-то иначе.
Загадочная реплика: «Сдал его!..» Юмашев считает, что это немного театральная реплика, на публику, что было свойственно Борису Николаевичу как публичному политику, и никакого особого смысла не несет.
Вспомнить ЧВС на своем юбилее… Но ведь была, значит, какая-то заноза. Значит, что-то было в свое время недоговорено.
* * *
В бытность ЧВС послом на Украине он дал интервью руководителю представительства РИА «Новости» в Киеве З. Виноградову. Вот фрагмент их беседы: «А про свои премьерские времена… сказал: “Знаешь, много про это написано и статей, и книг. А правду знали только двое. Одного уже нет [Ельцина. – А. В.], а я никогда не расскажу. Это наша с ним тайна. Пусть так и останется. От этого всем только лучше будет”».
А значит, у нас есть право еще поразмышлять над главными, на мой взгляд, причинами отставки ЧВС.
11.2. Причины отставки
Отставка ЧВС – это формирование правильного исторического нарратива: Ельцин свалил коммунизм и должен был передать строительство новой России новому поколению. Оно заведомо лучше, чем старое – именно ему принадлежит будущее, именно оно знает и чувствует что-то такое, что не дано понять людям советского опыта и воспитания.
Тогда отставка
