– Какие сантехники и святые духи в такое время! – поморщилась она. – А вот почему вы уверены, что это был тот самый, что следил за мной в первый раз? Ведь вы же того толком не разглядели!
– Я узнал его по осанке и походке. У него своеобразная походка – слегка подпрыгивающая.
Даша призадумалась:
– Но… Я ничего такого в его походке не заметила, когда он шел за мной… Тот, что в маске, я имею в виду… Он двигался ровно, плавно, как будто на лыжах ехал… Вы ошибаетесь. Это был не он.
Но Игорь Вадимович утверждал, что он. А то, что в его походке не было ничего странного, могло объясняться тем, что шел он тогда по глубокому, неутоптанному снегу, почти бежал, и Даша была в таком состоянии, что судить здраво о его походке никак не могла. С этим пришлось согласиться.
– И что же он делал? – спросила она, нервно расхаживая по комнате. Хуже всего было то, что Даша не догадывалась, за что он ее преследует. И иногда ей казалось, что все это ошибка, страшный сон, что она ничем не может быть опасна для убийцы, а следовательно – он не может ее убить…
– Постоял, видимо, в подъезде, потом вышел и перешел в соседний, – спокойно ответил Игорь Вадимович. – Я только успел испугаться, что он сейчас направится к тому подъезду, где стоял я сам, как он скрылся из виду и больше не показывался. Конечно, он стоял там и тогда, когда я уехал. Но мне уже стало ясно, что он не будет ломать дверь в квартиру и все такое прочее.
– Почему вам стало это ясно?! – воскликнула Даша. – Боже мой! Да вам совершенно наплевать на то, убьет он меня или нет! Мне хочется стукнуть вас по голове, так и знайте! Как я поняла, вы этого человека не разглядели тоже?!
– Лицо, конечно, нет. Он находился достаточно далеко.
Она сжала кулаки в бессильной ярости. Больше всего ее бесил загадочный тон Игоря Вадимовича и его постоянная привычка говорить не всю правду. С этим свойством она уже успела основательно познакомиться и теперь считала, что нельзя верить ни одному его слову. Она хотела бы отвязаться от опеки этого человека, и в то же время ей было страшно остаться совсем одной…
«Он все же не пытается меня убить и хоть что-то делает для моего спасения… – в который раз сказала она себе. – А то, что он такой лгун… Что ж… У каждого свои недостатки…»
Несмотря на такое смягчающее обстоятельство, она не могла избавиться от чувства неприязни к нему.
Это чувство усугубила еще одна новость, сообщенная им в то утро. Игорь Вадимович намеревался на несколько дней уехать, бросив ее в Питере одну.
Она слушала и не слушала его уговоры, его долгие рассказы о необходимости отъезда. Он собирался в Венецию, но это совсем ее не утешало. Она ходила по комнате быстрее и быстрее, в конце концов уже почти бегала, и он устало замолчал, исчерпав все аргументы. Даша остановилась и посмотрела на него полубезумными глазами.
– Но вы хоть понимаете, что он меня убьет?! – сказала она, сжимая руками виски, чтобы хоть немного успокоить шум в голове. – Поймите же, если он каждый вечер стал дежурить в моем подъезде, если он бегает за мной, переодевшись в свою дурацкую маску, – это значит, что на днях, буквально на днях ему повезет и, когда никого не будет рядом, он меня прикончит. Вы втравили меня в эту историю, вы во всем виноваты!
Даша тихо вскрикнула и опустилась на стул, закрыв лицо руками. Ее вдруг охватило невыносимое чувство полного одиночества и беззащитности перед лицом всего мира. Она понимала, что теперь ей будет очень трудно спастись от убийцы и что Игорь Вадимович на этот раз дает ему прекрасный шанс разделаться с ней. И еще ее бесило чувство, что она не может ничем ответить преследующему ее маньяку.
– Я не хочу быть безмолвной жертвой! – Девушка внезапно подняла покрасневшие, но сухие глаза и пристально посмотрела на него. – Я не хочу умереть. Дайте мне оружие.
– Мне это нравится! – усмехнулся он, и она снова уронила голову на руки. – Представляю тебя, милая моя, с пистолетом на изготовку! Да ты же, прости Господи, муху не убьешь!
– Вы мерзавец! – прорыдала она сквозь сомкнутые ладони.
– Дашенька, милая! – Ее опекун торопливо приблизился к ней и полуобнял ее вздрагивающие плечи. Она резко отстранилась и с ненавистью взглянула на него.
– Не смейте меня трогать!
У тебя истерика, – довольно сухо заметил он и отошел к окну. – Ну вот что, Даша! Твои обвинения, может, в чем-то и справедливы… Я каюсь, что вовремя не вычислил того типа, и теперь мне приходится оставлять тебя практически наедине с ним… При этих его словах Даша залилась густой краской и почувствовала непреодолимое желание его придушить. Но из последних сил сдержалась, только и прошипев в ответ:
– А, так вы все это понимаете! Что ж, по крайней мере будет кому надо мной поплакать! Когда вернетесь из вашей Венеции – не поминайте лихом!
– Ну, не все на свете так мрачно! – возразил он. – Я все больше склоняюсь к мысли, что мы просто недооценили помощи, которую может оказать клуб…
– Вот оно что… – протянула Даша. – Когда вы ничем не хотите мне помочь, когда вы убегаете, мне, оказывается, должен помочь клуб! Клуб, куда вы меня впихнули как шпионку, должен мне еще и помогать?! Прекрасное убежище! Нет, больше я никуда не пойду! Мне страшно, поймите же вы это! И я видела его там, там! У самой ограды!
Она вскочила и подбежала к нему, схватив за рукав твидового серого пиджака. Он холодно обернулся, и девушка заметила на его лице явное раздражение. Она отпустила его, и он демонстративно отряхнул пиджак. Даша обмерла и продолжала оцепенело смотреть на своего подельника. А тот покачал головой и отчетливо произнес:
– Ну и дура же ты, прости меня, Господи!
И неизвестно почему, ей стало намного легче от этих слов. Она перевела дух и спросила ослабевшим голосом:
– Но что мне теперь делать? Скажите, раз вы такой умный. Только в клубе я ночевать не буду. Пусть там ворота, но за ними бродит эта фигура! Он дожидался меня там, у ограды… Значит, ему все про меня известно: где живу, куда хожу, а может даже – зачем хожу… Конечно, ему очень должно было не понравиться, что я наведалась в «Политес». Ведь это прямая угроза… Нет, он слишком много знает обо мне… Надо спрятаться там, где он даже не догадается меня искать…
Она немного успокоилась и призадумалась, отойдя от окна и снова закружив по комнате. Внезапно ей в голову пришло, что убийца знает о ней так много, как никто. Не меньше, чем сам Игорь Вадимович.
«Он знает столько же, сколько этот человек… – Даша посмотрела на спину в твидовом пиджаке и в который раз сказала себе, что ничего ей об Игоре Вадимовиче толком не известно. – А может… Это и есть тот самый человек? Все в одном лице: и спаситель, который меня ни от чего не спас, и убийца, который меня пока не убил? Но почему не убил, раз собрался? Может, он просто играет мной, как кошка мышью? И это так похоже на него – ничего не говоря, молча, идти ко мне в темноте, по снегу… Молча, не обращая внимания на крики, на страх… Он был совершенно хладнокровен… Так, как всегда. Его ничто не может поколебать в этом хладнокровии, разве что, когда придет на ум изображать нежные или благородные чувства».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
