— Всё это подстроено коварным Иктоми, — прошептал он и поцеловал Лизу в губы, — а он ничего не делает просто так. После этого придёт беда.
Она ответила ему жадным движением тела, которое ждало этого мгновения добрые шестнадцать лет.
3
День, когда Дикий Билл Хикок и Колорадо Чарли въехали на улицу Дэдвуда, был пыльным и жарким. Эти двое скакали неторопливо и направлялись прямо к салуну Карла Манна, где в дверях стоял, широко расставив ноги, Бак Эллисон. Он был гладко выбрит и одет в тёмно-синюю хлопковую рубашку и мягкие индейские ноговицы из кожи. Одной рукой он взвалил небольшой тюк на плечо, другой сжимал «винчестер», с которым никогда не расставался. Он с улыбкой смотрел на приближающегося Хикока.
— Похоже, старина, ты снова напялил на себя шкуру краснокожего, — сказал Дикий Билл, останавливая коня перед входом. — Готов поспорить, что ты собрался в поход. Опять ты заплёл свои дикарские косы!
Бак молча кивнул и спустился по ступенькам на дорогу. Дикий Билл спрыгнул на землю. Вокруг собирались люди.
— Обожди немного, дружище, — похлопал он Эллисона по плечу, и множество присутствовавших с завистью вздохнуло, мечтая о том, чтобы Дикий Билл похлопал по плечу именно их и пригласил к столу. — Что-то подсказывает мне, что из этого лагеря я уже не уеду. Дэдвуд — моя последняя стоянка. Проведи со мной мои последние дни, Бак. Не во всяком я нынче вижу доброго друга…
— За последние пятнадцать минут ты раз десять успел повторить эту глупость про дурное предчувствие! — недовольно воскликнул Колорадо Чарли, сбрасывая за спину грязное сомбреро.
— Я бы рад задержаться, Билл, — ответил Бак, укрепляя на седле вещи, — но обещал одной особе немедленно отправиться в форт Линкольн.
— Что ты позабыл в той дыре? — удивился Билл, отмахиваясь от мух шляпой.
— Мне нужно отыскать некоего Дженнингса…
— Какого дьявола? Впрочем, плевать мне на твоего Дженнингса. Не желаешь выпить со мной? Плевать. Ты будешь сожалеть об этом, а не я. Мы видимся с тобой в последний раз, старина. У меня на самом деле дурное чувство. Жаль, если ты в своих хлопотах не поспеешь на мои похороны. — Дикий Билл, не прощаясь, направился в салун. Десятки рук тянулись к нему. Огромная толпа галдела вокруг, желая посмотреть на знаменитого дуэлянта. Карл Манн, хозяин заведения, и бармен по имени Гарри Янг встретили Билла в дверях, громко приветствуя и вытирая мокрые руки о фартуки.
Бак сел в седло и тронул лошадь. Она прытко побежала по улице, поднимая жёлтыми ногами густую пыль. Возле мясной лавки стояли Тим Брэди и Джони Варнес, издалека буравя тяжёлыми взглядами фигуру Дикого Билла.
— Не спеши уезжать, Док, — хмыкнул кто-то из них. — Ты можешь пропустить потрясающий спектакль, повторения которого никогда не будет.
На минуту Бак остановил коня, оглядывая этих двух головорезов. Ему не нравились люди такого типа. Но он не нашёлся, что сказать им, когда они отпустили в адрес Хикока какую-то мрачную шутку, и ударил коня пятками…
Двое суток был Эллисон в уютной спальне Лизы Мичел, невольно вспоминая дом Шкипера и тело Джессики. Он полностью отдался во власть нежного молодого существа. Он сам не знал, сколько ещё провёл бы времени в объятиях очаровательной женщины, если бы не внезапное известие, которое потрясло Лизу. Её кузен Рэй Дженнингс отправился в форт Линкольн, откуда должен был выступить с экспедицией генерала Терри (кузен Лизы намеревался сопровождать армейскую колонну то ли из любопытства, то ли в качестве журналиста от какой-то газетёнки). Лиза вбежала в комнату в развевающемся халатике на голое тело, обхватив голову руками. Она принесла свойственный ей панический страх и, размахивая руками, развеяла ласковый уют. В тот же день вернулся из палаточного лагеря возле шахт Майкл Мичел и с радостью принял известие о том, что Эллисон решил покинуть Дэдвуд. Лиза швырнула в мужа толстой книгой с золотым корешком, визгливо назвала его идиотом и крикнула, что ничего не понимает в людях, что сердце его превратилось в сухарь и тому подобное. После этого она кинулась к Баку и со слезами стала торопить его и умолять силой увезти Рэя из форта.
— Ведь он не солдат, он обыкновенный журналист. Он хочет посмотреть на войну с индейцами, но не знает, глупый, что его ждёт… Сейчас какая-то экспедиция снаряжается против Сю… Бак, я умоляю вас…
Бак собрался в считанные минуты. Но, в очередной раз поддавшись уговорам Лизы, спросил себя, что всё-таки заставляло его слушаться эту странную, почти незнакомую женщину. У него не было ни малейшего желания встречаться с Синими Куртками на их территории… Неподалёку от форта Линкольн, когда Бак уже различал мрачные бревенчатые блокгаузы и побелённые квадратики офицерских домов, группа верховых в военной форме обстреляла его, приняв за индейца. Он скрылся и решил, что ничто не заставит его в очередной раз приблизиться к форту. Свою миссию он попытался выполнить честно, но по-глупому лезть под пули у него не имелось ни малейшего желания, и он развернул коня.
4
Очередную ночь Бак провёл, не разводя огня. Вокруг вздымались тёмные, словно осыпанные пеплом стены Плохих Земель. Одиноко выл койот, перекликаясь с собственным эхом. Наутро Бак продолжил путь. Что-то подсказывало ему, что нужно спешить в родной лагерь, который должен был теперь уже разрастись до невероятных размеров из-за съехавшихся вместе (как это обычно случалось летом) многочисленных Дакотских племён.
И вот опять ночь, опять Бак вслушивался в шорохи. Теперь, перевалив через водораздел, он наверняка знал, где стояли Лакоты. Впереди раскинулась долина реки Маленький Большой Рог, которую большинство индейцев называли долиной Сочной Травы. Равнинные племена давно облюбовали это место и часто разбивали в летние месяцы там свои лагеря.
— Ну что? — погладил Бак свою усталую лошадь. — Теперь мы почти у цели. Скоро увидим своих.
Утром Бак прицепил к седлу вещи, среди которых был красивый шёлковый отрез, специально приобретённый Лизой для Воды-На-Камнях, и поскакал вперёд, пристально всматриваясь в очертания холмов. Дул прохладный ветер, но по всем признакам Бак знал, что к полудню навалится нестерпимая жара.
Прошло не более пятнадцати минут, и Бак увидел в утренней дымке длинную вереницу всадников, выстроенных поэскадронно, от этого вся колонна напоминала прямоугольнички, змеившиеся между склонов холмов. Во главе различались фигуры индейских разведчиков, но на таком расстоянии Бак не мог разобрать, к какому племени они принадлежали, впрочем, от этого ничто не зависело теперь. Какой-нибудь десяток миль отделял солдат от громадного стойбища Лакотов, где стояли почти все кланы. Далеко впереди над холмистой равниной висела туча, которая поднималась из-под копыт гигантского табуна индейских пони.
