В следующую секунду пронзительно прозвенел чей-то испуганный голос, руки многих, как стрелы, вытянулись, указывая через реку. Из-за пыльной коричневой гряды, залитой ядовитым солнечным светом, появились всадники в шляпах. Над ними трепетал на длинном древке флажок с раздвоенным хвостом. Пропела труба. Кавалеристов становилось всё больше и больше. Они выползали из-за холма тяжёлой шумной лентой, отчётливо слышался стук копыт. Они были настолько близко, что Эллисон разглядел, что многие солдаты одеты не по форме: некоторые облачились в светлые цивильные рубашки, а не серо-голубое армейское тряпьё, кто-то нацепил на голову широкополую шляпу с мягкими полями, порхающими по ветру, на ком-то сидела соломенная шляпа, один из всадников выделялся ярко-красной рубашкой, а несколько человек были одеты в куртки и штаны из замши.
Колонна, согласно сигналу горниста, повернула налево и направилась прямо к берегу. Индейцы бросились врассыпную, крича и перепуганно взмахивая руками. Бак пустил мустанга с места в галоп. Его глаза не отрывались от прыгающего по ветру двухцветного — красного сверху, синего снизу — флага, на котором скрестились две белые сабли. Полотнище извивалось, как раздвоенный язык змеи, над головами кавалеристов. Бак с размаху влетел в реку. Четыре Шайена обогнали его, поднимая ослепительные брызги. Среди них Бак узнал Телёнка и Безумного Волка. Следом ехали пять Лакотов из клана Чёрных Ног. Вместе с ними Бак выскочил на противоположный берег и помчался на солдат. В голове вспыхнула мысль, что такой жалкой горсткой остановить кавалерию не удастся, но ничего другого не оставалось. Синие Куртки нужно было задержать, чего бы это ни стоило, пока не подтянутся основные силы. Солдаты не должны были дойти до реки, потому что прямо за ней стояли жилища.
И кавалеристы остановились. Две сотни верховых, вооружённых винтовками и револьверами, внезапно натянули поводья, словно испугавшись горстки полуголых дикарей. Бак в недоумении оглянулся, но позади увидел лишь десяток индейцев. Должно быть, солдаты решили, что их поджидала западня? На пару мгновений мир провалился в неестественную тишину. Солдаты неподвижно стояли в клубах пыли и смотрели на индейцев перед собой. Стволы винтовок вспыхивали на жарком солнце. Кто-то из скакавших Шайенов, не останавливая лошадь, выстрелил. Бак послал в кавалеристов три пули подряд и услышал, как грянули остальные ружья индейцев. Краснокожие закричали, вертясь на лошадях, но ближе не подъезжали. Из ближайших рядов Синих Мундиров вывалился мёртвый кавалерист и рухнул под ноги серых коней. Бак услышал позади топот новых лошадей, которых вовсю гнали Лакоты. Индейцы прибывали на глазах, но всё же их было ещё слишком мало, чтобы схватиться с Бледнолицыми. Основная масса сражалась на другом конце лагеря. Но солдаты почему-то бездействовали. Какая-то невидимая сила остановила их перед самым лагерем и смешала их мысли.
Вновь резкий голос трубы впился в густую небесную синеву, кавалеристы спешились, но тут же опять вспрыгнули в седла, послушные очередному сигналу горниста. На этом расстоянии Бак хорошо видел, что солдаты совершенно выдохлись от длительного похода, их движения казались сонливыми, тяжёлыми. Их кони захрапели, зазвенело оружие и сбруя, донеслись команды офицеров, грянули армейские винтовки, потянулся белый дым.
Впереди солдат появился, сдерживая коня, мужчина со знакомым Эллисону лицом. Он был страшно возбуждён, то и дело бессмысленно отряхивал рукой синюю рубашку. Из-под белых полей потной шляпы слегка выбивались золотые пряди. Кастер! Бак узнал его. Опять Кастер! Его волосы подстрижены, но черты лица не изменились.
Кастер то и дело трогал себя за грудь, будто что-то мешало ему там, будто обезумевшая пчела кольнула его туда своим жалом. Быть может, это была пуля? Если так, то замешательство кавалеристов становилось объяснимым.
Под звуки грянувших винтовок отряд краснокожих слегка отпрянул к воде, скача вдоль берега туда и сюда, не прекращая стрелять и издавать воинственный клич. Но никто не отступил на берег, где стояли индейские жилища. Из деревни катила теперь уже целая волна обнажённых всадников, пронзая воздух протяжными воплями. Многие пустили мустангов вплавь, не доехав до брода. Над Маленьким Рогом тянулся густой пороховой дым. Длинные Ножи, увидев лавину краснокожих, которая готова была накрыть их, повернули обратно. Бак успел заметить в стороне кишащий поток Лакотов, скрытый от глаз солдат и вливающийся в узкое ущелье, чтобы обойти кавалеристов и обрушиться на них со стороны. Солдаты ожесточённо нахлёстывали своих крупных измотанных длинным переходом коней и поднимались вверх по склону. Большинство скрылось из виду, перевалив через хребет, но эскадрон серых лошадей остановился на вершине и попытался огнём сдержать натиск дикарей. Пыль и дым заволокли пространство. Длинноволосые тени проносились мимо Эллисона, хлопали ружья, крики агонизирующих людей резали уши. Солдаты исчезли за клубящейся пеленой. Иногда на земле мелькало скорчившееся тело, которое топтали лошади.
Если бы в те минуты Эллисон углубился вдруг в воспоминания, он невольно бы увидел занесённые снегом горы близ форта Фил Кирни и такую же массу Лакотов, захлестнувшую растерянных солдат. Только теперь не хрустел под ногами голубеющий лёд, а взбивалась едкая пыль, кипела в солнечных лучах. Но как и десять лет назад, белые пытались спасти свои жизни, взобравшись на длинный кряж.
Бак взлетел на вершину горы, объезжая стороной занявших оборону солдат. Ветер здесь немного быстрее разгонял дым, и видно было лучше. Серый эскадрон, спешившись, яростно отстреливался. По склону метались потерявшие своих хозяев кони с армейскими сёдлами, у многих на губах висела густая слюна. Другие эскадроны удалились по гребню почти на полмили, но бурлящая масса индейцев вырвалась им навстречу из ущелья и, как чёрная лава, залила весь хребет. Кавалеристы спрыгивали с белых лошадей, падали, перекатывались по земле, уворачиваясь от сыпавшихся со всех сторон ударов и пуль. Между ними ездил, оставаясь верхом, человек в светлой замше с бахромой. Всадник исступленно кружил на коне и стрелял в Лакотов. Он казался безумным, толкал иногда стременем кого-нибудь из кавалеристов, но никто его не слушал.
Ружейный огонь наполнил воздух жужжащими пулями и вынудил индейцев ненадолго отхлынуть. Бак спустился вниз до середины склона. Горстка солдат, которые не отпустили своих жеребцов, тоже ринулась к реке. Они скалились, подобно затравленным диким зверям, их лица и шеи вздулись, покраснели, стали похожи на распухшие комочки жил и мясистых шариков. Волосы прилипли к потной коже. Один из них размахивал сверкающей на солнце медной трубой. Он втянул голову в плечи и свободной рукой вцепился в гриву лошади. Поток стрел со свистом вспорол воздух и застрял в спине горниста, две или три воткнулись в его кобылу. Другие кавалеристы заставили своих коней перепрыгнуть через погибшего товарища, но не остановились. Среди них Бак разглядел усатого человека в жилетке из кожи пятнистого теленка. Всадник бросил короткий взгляд через плечо, и Эллисон узнал в нём Бледнолицего, которого встретил в лагере Псалоков три года назад. Мич Боуэр приподнялся в стременах, вытянув руку с револьвером, и в тот же миг сорвался с лошади. Бак проскакал мимо, почему-то отчетливо запечатлев кровавые брызги на пыльном лице Боуэра.
