говорю «хорошие», то, разумеется, опускаю тот момент, что поэт писал стихи на потолке собственной кровью.
«Думаю, кровь с потолка он уже стёр».
Выходя из дилижанса у полога Академии, я тихо смеялась и продолжала то и дело хихикать над ремарками Персиваля весь путь до профессорского этажа.
Там на удивление не было ни одного студента, только одна фигура, окутанная едва заметными тёмными нитями магии, стояла у окна. Ворон.
Смех застрял в горле.
– Верховный ведьмак? – пробормотала я.
Взглянув на меня, Ворон молча указал в сторону гостиной профессоров.
Взгляд светлых глаз из прорезей маски лишил меня желания что бы то ни было говорить прямо сейчас. Ведьмак взмахом руки открыл дверь, а мне не оставалось ничего другого, кроме как войти в неё.
В полутьме гостиной Ворон казался выше и мрачнее. Я едва удержалась от желания зажечь магические лампы, расставленные по комнате. Обычно в этом месте с несколькими уютными диванами, красивым сводчатым потолком в готическом стиле и столиком с закусками профессора могли переждать окна в расписании и пообщаться с коллегами. Однако в тот момент помещение казалось мне скорее допросной.
– Сейчас я расскажу вам, сколько ведающих погибло от рук инквизиторов Ордена за последний год в Венеции, – ровным голосом начал Ворон.
– Простите?..
– Двадцать два, – резко сказал он.
Сердце застучало быстрее, и я, непроизвольно отшатнувшись, выпалила:
– Как?.. Почему?!
– Обвинения были разные: якобы нарушение законов использования магии, якобы стычки с простыми людьми, якобы осквернение храмов. А узнавалось обо всём из доносов, больше походивших на пьяные бредни, поэтому частица «якобы» в моих словах неслучайна. – Голос ведьмака был глухим и пугающим. – Ковен боролся за каждого. Наши адвокаты, члены старших лож, даже мы – весь Триумвират – участвовали в судах. Но в нынешней ситуации Совет дожей не встаёт на сторону ведающих, и их поддержку получил Орден.
– Ведающих казнили? – неверяще прошептала я.
– Нет. Они были убиты инквизиторами ещё на месте «преступлений», потому что якобы оказывали агрессивное сопротивление. Мы боролись за их память и за то, чтобы эти инквизиторы были наказаны.
– Я не знала…
Кровь с силой билась в висках, и мне было плохо оттого, что первой мыслью, возникшей в голове, была не печаль по погибшим, а вопрос: «Был ли среди тех инквизиторов Ричард Блэкуотер?..»
– О таком в газетах не пишут, – ответил Ворон. – И мы стремимся к мирным решениям, не вызывающим панику. Ведь большинство ведающих – разумные люди, которые читают газеты, понимая, какая опасность висит над нашими головами, и не идут прямиком к инквизиторам по собственной воле.
Ворон не повышал голос, но его ровный, слишком спокойный тон оказывал намного более давящий эффект, чем любые крики.
– Возможно, вы думали, что погибнете, очищая наш мир от проклятий, – сказал он. – Но сейчас вероятность сгореть заживо или быть убитой ретивым слугой Ордена в подворотне намного выше.
Меня отчитывали, как первокурсницу. Нет, хуже, как маленького ребёнка. И, честно говоря, было за что.
– Мне нужно было решать быстро, я не думала…
– Вас тащили силой? У вас не было времени всё обдумать или хотя бы принять меры предосторожности?
– Я отправила вам сообщение, – от собственного жалобного писка стало почти противно.
– Я член Триумвирата, – жёстко сказал Ворон. – Дав вам разрешение на отправку сообщений, я надеялся на ваше понимание того, что я не могу срываться с места по первому зову, если опасности можно избежать!
– Я не ждала, что вы прибудете! Только хотела предупредить!
– И вы правильно поступили ровно до того момента, как сели в дилижанс Ордена! Стоило отправить мне послание, дождаться моего ответа, поговорить и после, если на то была бы нужда, отправиться к инквизитору уже подготовленной.
Ворон всё-таки повысил голос, всего на один тон, но этого было достаточно, чтобы я окончательно почувствовала себя самой глупой ведьмой на свете.
– Вы правы, – тихо сказала я. – Мне стоило взвесить все риски. Мой визит к инквизитору мог быть фатальным. К нему стоило подготовиться, принять меры предосторожности. Я совершила ошибку.
– И всё же вам повезло, – уже мягче сказал ведьмак. – Ошибка осталась без последствий. Простите за резкость: мною двигало беспокойство.
«Обо мне? – тут же родилась в голове безумная и отчего-то притягательная мысль. – Нет… Конечно, нет. Он, наверное, говорит обо всех ведающих».
– Сейчас каждый ведающий важен, – подтверждая мою последнюю мысль, добавил Ворон. – Мне хочется верить, что вы это поймёте и сумеете донести до студентов.
Щёки горели от стыда. Я понимала, что разговор с Ричардом не был опасным и даже мог оказаться полезным, но ведь, отправляясь к нему, я об этом не знала.
– О чём вы говорили с верховным инквизитором? – уже совсем спокойно спросил Ворон.
Скрывать что-то я не видела смысла и рассказала ему о приглашении на бал Де Сантис, о том, что там, возможно будет человек, который подарил Адриану Николетти проклятое перо. Даже о договорённости обсудить убийства на островах Лагуны не стала умалчивать.
– Странно, – протянул ведьмак, когда я завершила сбивчивый рассказ.
– Что именно? – уже приготовившись к новой отповеди, спросила я.
– Мы встречались с этим инквизитором на ежегодных переговорах Ковена и Ордена в память о перемирии. Блэкуотер стоически скрывал неприязнь к ведающим, но его радикальное и негативное отношение к нам всегда было видно. А теперь он просит о помощи ведьму, да ещё и соглашается на её условия.
– Возможно, дело в том, что мы с инквизитором уже были знакомы, – тихо сказала я и поспешно добавила: – Случайно и мимолётно пересеклись в Венеции много лет назад.
Ворон задумчиво склонил голову. Я думала, что он будет задавать вопросы, но ведьмак молчал.
– И он подчеркнул, что это не официальный заказ Ордена, а скорее его личная инициатива, – добавила я, заполняя тишину.
– Должен признать: его поступок достоин уважения, – наконец ответил Ворон. – Пойти против своих убеждений, чтобы решить проблему, не каждый способен, особенно если речь идёт об Ордене.
– Думаю, отправиться на этот бал будет правильным решением.
Я выжидающе взглянула на Ворона. «Снова отчитает? Запретит?»
– Согласен.
В первое мгновение мне показалось, что я просто неправильно услышала ответ. Ведьмак усмехнулся, стряхивая с перьев оплечья несуществующую пыль.
– Не удивляйтесь, профессор Кроу. В конце концов, это ваша работа – избавляться от проклятий, – сказал он.
– А после? – недоверчиво протянула я. – Стоит ли задавать инквизитору вопросы об убийствах?
– Конечно, – уверенно кивнул Ворон. – До переговоров с Орденом ещё несколько месяцев, а значит, пока никто из их высших чинов напрямую общаться с Ковеном не будет. Только у вас и будет шанс хоть что-то узнать.
Он замолчал, а после шагнул
