вновь стали восприниматься как проблемные и снова стала изучаться «тайна Чингис-хана». Тогда же решающий бой с кочевниками, закончившийся внешне их поражением, спровоцировал то, что именно Европа создала законченный образ кочевника как дикаря. Это был смертельный информационный удар по кочевникам, ибо они оказались окончательно выведены за пределы любой оседлой парадигмы, стали исторически не легитимны.
Именно на основе средневековых монгольских, китайских, мусульманских, европейских и русских представлений о Чингис-хане сложились и современные подходы к «тайне монголов».
Начало изучению монгольской империи на Западе было положено еще в XVIII в. книгами П. Де ла Кру «История Великого Чингис-хана» (Париж, 1710) и Ж. де Гиня «Всеобщая история тунов, тюрок, монголов и прочих западных татар» (Париж, 1756–1758). В 1824 г. вышел первый том книги Д. Оссона об истории монголов, основанный на персидских источниках. Со второй половины XIX в. в Европе стали формироваться основные современные монголоведческие школы: немецкая, французская, английская, американская.[352]
Яркой особенностью современной историографии является ее деление на два основных направления: апологетическое и осуждающее. Роль Чингис-хана в мировой истории либо оценивают как исключительно прогресссивную, либо как сугубо отрицательную. Взвешенный и объективный подход встречается в литературе крайне редко[353].
Это связано во многом с тенденциозным характером источников, которые, по сути, являют собой не хроникальную запись событий, а своего рода трактаты, четко проводящие и защищающие определенный имидж «ниспровергателя Вселенной». Это, прежде всего, «Сокровенное сказание монголов», «История завоевателя мира» Джувейни, «Сборник летописей» Рашид-ад-дина, «История Юаньской династии». Они все еще находятся на стадии интенсивного изучения.
Бесстрастных и беспристрастных историков в то время не могло быть, но эти историки (неизвестный автор «Сокровенного сказания», авторы «Юань ши», Джувейни, Рашид ад-Дин, Ибн аль-Асир) были профессионалами экстра-класса. Они все в той или иной степени уже принадлежали к оседлым культурам и любого защитника кочевых идеалов воспринимали как дикаря. Не надо забывать, что сам образ кочевника как дикаря четко сформировался именно в китайской культуре[354].
Сами исследователи по-разному подходят к изучаемым явлениям, пользуются различной методологией и часто достаточно субъективно исходят из той или иной культурной парадигмы. Свидетельством тому великолепная работа монгольского ученого Р. Сайтала из Автономного района Внутренняя Монголия «Сказание о Чингис-хане»[355]. Автор считает его великим национальным деятелем, объединившим разрозненные племена в едином государстве и основавшим мировую империю, оказавшую огромное влияние на историю человечества. Развивая эту мысль, Сайтал фактически пишет научным языком новую поэму о Чингис-хане, создает современную мифологию.
Свидетельством огромного современного интереса к эпохе Чингис-хана служат регулярные международные конгрессы монголоведов. Китайское общество по изучению истории монголов и Китайское общество по изучению династии Юань тоже систематически собирают конференции. Особый всплеск интереса был связан с 800-летним юбилеем создания его империи.
Однако, имя Чингис-хана популярно не только в среде историков. Генетики объявили об открытии «гена Чингис-хана», который наличествует примерно у 16 млн жителей Азии[356]. Газета «Вашингтон Пост» признала не Христофора Колумба, а именно Чингис-хана человеком второго тысячелетия.
Ключевые слова: монголы, кочевники, номады, Чингис-хан, дихотомия «Восток – Запад», дихотомия «оседлые – кочевники», Марко Поло, Гийом Рубрук, Плано Карпини, Роджер Бэкон, европоцентризм.
Контрольные вопросы
1. Когда и почему началось монгольское вторжение в Европу?
2. В чем специфика европейских источников по истории монголов?
3. Какую роль в восприятии монголов сыграл русский взгляд на их историю и культуру?
4. Как можно оценить роль кочевников в мировой истории?
5. Какова роль европоцентризма в восприятии монголов средневековыми европейцами?
6. Каковы основные средневековые имиджи монголов и в чем их специфика?
Глава V
Легенда о государстве пресвитера Иоанна
Легенда о могущественном христианском государстве в Средней Азии Пресвитера Иоанна (Иоанна или Иоганна у крестоносцев-германцев, Жана – у франков, «попа Ивана», пресвитера или протопресвитера в русской литературе 19–20 вв.) появляется впервые в середине XII в. Западной Европе, т. е. в романо-германской, католической зоне. В этом плане она является артефактом непосредственно западной культуры.
Поводом к возникновению легенды был, скорее всего, действительный факт широкого распространения христианства в Срединной Азии, главным образом, несторианами и отчасти иаковитами.
Это было сложное время в истории Евразии. В самом начале XI в. тюрки прорвали северную границу халифата и стали широко распространяться в его пределах. Вскоре появилось достаточно сильное суннитское государство сельджуков под номинальной властью халифов аббасидской династии в Багдаде. В 1071 г. войска сельджуков уничтожили плохо организованную византийскую армию во главе с императором Романом IV Диогеном, который был взят в плен. В 1077 г. пал Иерусалим, который считался надежным и практически непобедимым оплотом христианской власти на Востоке. Латинский Запад «проснулся» и начал проводить активную внешнеполитическую пропаганду, сколачивая антиисламскую коалицию и готовя реальные военные походы в Палестину. Папа Урбан II стал непосредственным организатором Первого крестового похода, который закончился, казалось бы, абсолютной военной победой. Иерусалим был отвоеван у «неверных», на Ближнем Востоке появилось четыре крестоносных государства.
Однако эйфория от побед продлилась недолго. Сложные отношения с мусульманскими правителями Востока и неуклонное, хотя и медленное, давление тюрок, при растущем разброде в стане крестоносцев, привели к неожиданному для европейцев падению Эдессы в 1144 г. и неудаче Второго крестового похода. Мусульмане стали одерживать победу за победой. Европейские лидеры стали понимать, что в одиночку им мусульман не одолеть. Начались переговоры внутри Европы с целью создать военную коалицию. А вскоре обозначилась возможность помощи с Востока.
Источники информации
Известия о государстве пресвитера Иоанна появились и сформировались в четкое знание в Азии. Здесь же это государство стали искать и посылать к пресвитеру разных послов. Отсюда и два этапа функционирования этой легенды в Европе.
Первый этап продолжался до XIII в., до появления авангарда войск Чингис-хана в Персии и Армении.
Считается, что первым о возможной помощи крестоносцам с Востока заговорил немецкий епископ Оттон Фрейзингенский (ок. 1111–1158)[357], цистерцианский монах, настоятель монастыря в Бургундии и епископ Фрейзингенский. Он был дядей Фридриха I Барбароссы и находился в курсе тогдашней внешнеполитической ситуации. Высокое происхождение автора дало ему возможность иметь достоверную информацию о важнейших событиях в империи и определило идейную направленность его сочинений.
Особенно известны его хроника «Chronica sive Historia de duabus civitatibus» («О двух государствах»), доведенная им до 1146 г. и впоследствии продолженная Оттоном из монастыря Св. Власия до 1209 года[358], а также «Деяния императора Фридриха I» как история императора Фридриха I, доведенная до 1156 г., впоследствии продолженная Рахевином до 1160 г. У этих текстов есть несомненные достоинства (универсальный подход к истории, философская обработка материала, стиль произведения), что, несомненно, выделяет его среди остальных средневековых историков, но есть и некоторая небрежность в работе с
