была сделала еще одна ошибка, почти фатальная!
Шифрованные телеграммы Департамента Полиции – губернаторам и градоначальникам в Симферополь, Херсон, Екатеринослав, Ростов на Дону, Новороссийск, Батум, Керчь, Тифлис, Новочеркасск, 17 июня: «Побережью Черного моря ходит броненосец Потемкин, команда коего взбунтовалась, перебила офицеров, грозит бомбардировать целях восстания, уже исполнила угрозу Одессе… Остальные суда эскадры, вышедшей вместе Потемкиным из Севастополя, неизвестно где. Признается необходимым предупредить вас ввиду наличности вашем ведении портов побережья».
Террор, установленный Матюшенко и его подельниками, был в эти дни особенно жесток. Оставшимся на корабле кондукторам сверхсрочникам ежедневно угрожали расстрелом. Не видя иного выхода, многие из них бросали в бутылках в море прощальные записки семьям, в надежде, что те достигнут адресата. Одна из таких бутылок через пару дней ветер прибыл в Каркинитский залив, где она была вскрыта. То оказалось прощальное письмо потемкинского шкипера Т. Зубченко: «Православные люди! Прошу сообщить и моей дорогой жене, и деткам, что я умираю не от врага, а от руки своего брата. Был два раза на смертном одре, т. е. 14 июня и 16. По милости трюмного механика Коваленко, артиллерийского кондуктора Шопарева, старшего боцмана Мурзака я оставлен еще на мучения и каждую минуту жду смерти, только не знаю, какова она будет. Дорогая Маруся, прошу, прости меня. Я умираю за Веру, Царя и Отечество. Крепко обнимаю предсмертной рукою. 19 июня 1905 г. Ответ не пиши, а похорони меня на севастопольском кладбище».
Письмо крайне интересное, и говорит о том, что разделение на корабле на сторонников и противников мятежа на «Потемкине» происходило все не по придуманной историками схеме: все матросы – революционеры, все сверхсрочники – контрреволюционеры. Сторонники мятежа, как и его противники, имелись среди всех категорий, оставшихся на броненосце моряков. При этом противники продолжения мятежа постоянно испытывали на себе очень жесткий, порой даже жестокий прессинг, со стороны революционеров.
19 июня в 18 часов «Потемкин» вошел на рейд Констанцы. Обставлено это было со всей возможной торжественностью. Корабельный триумвират хотел продемонстрировать румынам знание военно-морского этикета. Отсалютовав 21 орудийным выстрелом (любопытно, что данный салют является государственным, но какое в данном случае представлял «Потемкин» сказать сложно!), броненосец стал на якорь. Вскоре на его борт поднялся комендант порта капитан-лейтенант Негру. Он явился на броненосец в сопровождении офицера и двух портовых чиновников. На палубе «Потемкина» их встретил почетный караул из 30 человек, и прозвучал новый артиллерийский салют. Матюшенко, Фельдман и Березовский старались соответствовать международному морскому этикету. Румынских представителей пригласили в кают-компанию, рассказали о восстании, вручили список необходимых броненосцу материалов и продовольствия. Негру обещал запросить разрешение на обслуживание корабля у правительства и дать ответ на следующий день. Одновременно он предложил потемкинцам сдать броненосец румынским властям и высадиться на берег на правах политических эмигрантов, но матросы категорически отказались. Тогда Негру вместе с Матюшенко и еще тремя потемкинцами отправился в город заказывать провизию и материалы. Матросы проводили его криками «ура!» и новым салютом из 19 выстрелов. Знай, мол, наших!
После отъезда Негру, потемкинцам нанес визит командир транспорта-стационера «Псезуапе» капитан 2 ранга Банов, Увидев на броненосце Андреевский флаг и услышав салют, Банов подумал, что восстание подавлено. На счастье, Банова в момент его прибытия на броненосец там отсутствовал Матюшенко, а то бы не сносить ему головы! Матросы Банова не тронули, а только выпроводили его подобру-поздорову, пока не появился их вождь.
Матюшенко, сделав в городе необходимые заказы, заехал на румынский крейсер «Елизавета» за разрешением освещать ночью подходы к порту прожекторами «Потемкина». Румынские офицеры разрешили, но опять начали уговаривать потемкинцев сдаться. По словам Матюшенко, алчные румыны предложили ему продать броненосец Румынии. «Скажите сперва, за сколько вы продадите нам вашу «Елизавету»? – якобы, он им ответил. Слова Матюшенко полный бред, ибо никто никогда не стал бы предлагать такой сделки мятежникам, которые не имели на корабль по международному праву никаких прав. Об этом говорят и факты. Если Матюшенко предлагали продать броненосец, то почему он его впоследствии не продал во время следующего визита в Румынию. Вырученные огромные деньги бы весьма пригодились и ему и остальным матросам.
Затем Матюшенко, Березовский и Фельдман сразу же попытались захватить стоявший там стационером военный транспорт «Псезуапе». Командир транспорта капитан II ранга Банов, узнав об этом, приказал развести пары и ночью ввел транспорт в гавань. За ним устремился, было, миноносец № 267, но его остановили выстрелом с румынского крейсера «Елизавета». Попытка захвата корабля в чужом порту, уже пахла не народным матросским бунтом против батюшки царя, а самым настоящим пиратством. Думается, что к этому времени «потемкинский триумвират» вообще потерял чувство реальности. Раздосадованные одесскими потерями, они нахрапом попытались провернуть дело и в Румынии, но из этого ничего не получилось. Разумеется, допотопная «Елизавета» с ее мелкокалиберными пушченками, была «Потемкину» не соперник. Но тут уже пахло международным скандалом. Ко всему прочему над «Потемкиным» красовалось огромное красное полотнище с цитатами Березовского, ни дать, ни взять самый натуральный пиратский флаг. Правда уже спустя несколько часов после прихода, на «Потемкине» красный флаг спустили и снова водрузили царский Андреевский, но как говорится, у румын, осадок остался. Теперь все европейские газеты пестрели заголовками, что русский мятежный броненосец в нарушение всех морских международных прав ходит под красным пиратским флагом и пытается захватывать корабли в иностранных портах. Это был уже скандал!
Историк пишет: «Расчехленные орудия, наведенные на город, вызвали панику среди жителей Констанцы. Но румынское правительство распорядилось не оказывать бунтовщикам никакой помощи. Но что мог поделать начальник порта, если в его распоряжении имелось всего две канонерки с шестью орудиями, а против них… семьдесят шесть, из которых четыре 12-дюймовых. От их огня город в считанные минуты мог обратиться в руины. И все же румыны проявили на переговорах выдержку. Они решительно отказались доставить на корабль столь необходимое продовольствие».
Похоже, что более умные и прагматичные Березовский с Фельдманом все же, поняли, что играют с огнем и приструнили Матюшенко, так как понимали, что в Европе они должны выглядеть мучениками, а не разбойниками. После дикой выходки с попыткой захвата «Псезуапе», стало очевидно, что ловить в Румынии собственно нечего. Выдавать продукты, воду и уголь румынские власти наотрез отказались. За это их в советское время историки дружно порицали, и зря! На самом деле кому надо из-за какого-то Матюшенко портить отношения с Россией? Единственно, что предложили местные власти, так это принять у команды броненосец для его последующей выдачи России, а самим потемкинцам предоставить статус военных дезертиров. Разумеется, что военный дезертир – это совсем не узник совести и не
