и крови.
Отвлечь мальчика смогли лишь дальнейшие размышления колдомедика, в целом сводившиеся к тому, что мистер Мур не верил в существование так называемых магглорожденных.
«Мой опыт и опыт других моих коллег заставляет меня думать, что все мы ошибаемся, считая, что по какому-то загадочному стечению обстоятельств в семье, где оба родителя чистокровные магглы, может родиться ребенок-маг».
Продолжая свои рассуждения, мистер Мур признавал отсутствие хоть какой-то статистики, но упирал на логику и собственный опыт, утверждая, что все магглорожденные на самом деле являются потомками сквибов, в которых магия проявилась через одно, два или более поколений. Как и почему происходило это проявление, колдомедик не знал, но был уверен в одном: без мага или хотя бы сквиба в роду не может родиться маг, а значит и само понятие «магглорожденный» не отражает реальное положение вещей. Но и выявить правду почти невозможно, ведь те же Блэки, избавляясь от своих сквибов, полностью игнорировали их дальнейшую судьбу.
Рассуждал Эндрю Мур и на тему гоблинской проверки родословной, даже консультировался в банке по этому вопросу, но гоблины признавали, что даже их система не настолько совершенна. Выявить сквиба в родителях или бабушках-дедушках магглорожденного волшебника их чары могли, но вот дальше точность снижалась почти до статистической погрешности из-за того, что в предках волшебника была слишком высока примесь крови магглов.
Перечитав последние несколько абзацев, Гарри хмыкнул и потянулся за пергаментом, чернилами и перьевой ручкой. Майкл недовольно на него покосился, но другие мальчики проигнорировали пыхтение сокурсника, занимаясь кто домашкой, кто просто чтением.
Письмо поверенному Гарри закончил в тот самый момент, когда Терри Бут устало отложил книгу и выключил свой светильник. Комната почти полностью погрузилась во тьму. Лишь над кроватью Гарри сияла лампа, отбрасывая блики на полог. Стоило приготовиться ко сну и отправиться в лапки Морфея, как сделали другие воронята, но Поттер потратил еще некоторое время, не с первой попытки наложив на письмо чары конфиденциальности, которым его научил дедушка. Так, если письмо все же окажется не в тех руках, его никто не сумеет прочитать, все увидят лишь размытое пятно.
* * *
Отправить письмо удалось только утром. Во время завтрака в Большой зал как раз влетел Барроу, к держателю на лапке которого был прикреплен тубус из светлой древесины. В это утро сов в зал влетело довольно много, так что у мальчика была возможность не только оценить поведение собственной птицы, но и понаблюдать за питомцами других детей. Как оказалось, почти все совы вели себя сдержанно и величественно, аккуратно опускаясь или на плечо своего хозяина, или на лавку рядом с ним. И только за столом Гриффиндора произошла сущая неразбериха, когда одна из сов не только спикировала прямо в огромное блюдо с чипсами, но и украсила тарелки детей собственными перьями. Отвязывая свое послание и угощая филина кусочком бекона, Гарри наблюдал за львятами, а потому от него не укрылось, что птица была не обычной почтовой, а принадлежала, похоже, семье Уизли.
— Я слышала, что это единственная семейная сова рыжих, — поделилась с соседями Се Ли. — Старшему сыну, старосте, отец подарил личную птицу, но остальные вынуждены пользоваться одной, а сова очень старая.
Гарри еще пару секунд понаблюдал за краснеющим Роном, которому пришлось вытаскивать сову из блюда и отпаивать ее водой, а потом переключился на своего филина.
— Ты очень устал? — спросил он Барроу. — Мне нужно отправить письмо.
Филин горделиво воззрился на Поттера, всем видом давая понять, что превосходит всяких там мелких пташек и силой, и выносливостью.
— Ты полетишь в банк Гринготтс и передашь это письмо гоблину Ринготту, — шепотом проговорил Гарри, глядя в глаза Барроу. — Это очень важное письмо, так что помни — ты моя птица, не давайся в руки посторонним. Но если все же что-то произойдет, то не переживай — письмо зачаровано.
Филин смотрел на Поттера очень внимательно, а мальчик на миг ощутил связь между собой и птицей. Что-то вроде тонкой ниточки, протянутой между ними. И через эту связь приходило осознание, что Барроу довольно неплохо понимает своего хозяина, но все же сам мыслит примитивно.
Не успел Барроу отправиться в путь, как на стол перед Гарри опустилась еще одна сова, маленькая и немного потрепанная, с яркими желтыми глазами. В лапке птица сжимала небольшой клочок пергамента, сложенный вчетверо.
— Записка? Кто мог мне написать? — выдохнул Поттер, глядя на бумажку с сомнением, не спеша забирать послание. Сова, не дождавшись реакции, оставила пергамент на столе и умчалась прочь.
Гарри с минуту потаращился на записку. Инстинкты вопили, что юному магу стоит быть предельно осторожным. Он даже напряг зрение, опасаясь каких-нибудь чар, но ничего подобного на пергаменте не было.
Выждав еще немного, Гарри все же развернул записку, обнаружив всего несколько строк, написанных кривоватым почерком.
«Дорогой Гарри. Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Я хотел отправить тебе письмо с твоим филином, но его не было в совятне.
Хагрид»
Несколько секунд мальчик обдумывал записку, пытаясь разобраться в чувствах, которые она у него вызвала. Его удивило уже то, что лесник, с которым Гарри виделся всего раз и который рождал у мальчика весьма двойственные эмоции, решил пригласить его к себе. Будто Поттер был ему… другом. И будто бы проведенный вместе день обоим понравился.
«Но ведь это не так. Хагрид так и норовил сбежать тогда! — подумал мальчик. — И вот теперь зовет, как ни в чем не бывало».
Это выглядело странно, даже подозрительно. Да еще Хагрид пытался без спроса Гарри использовать Барроу, что мальчику понравилось еще меньше. Пусть записка и так предназначалась Поттеру, но, никогда и ничего не имев прежде своего, мальчик не горел желанием с кем-либо делиться. И ладно бы у него попросили разрешения, как сделал Терри Бут по поводу книг, но вот так, брать чужое без спросу?
На миг Гарри решил не ходить к леснику. В конце концов, записка его ни к чему не обязывала. Но потом засомневался.
Собираясь в школу, он надеялся получить ответы на вопросы, но обзавелся еще большим числом подозрений. Убедился Гарри лишь в одном — ему сознательно не растолковали о платформе. До появления на вокзале Поттер еще надеялся, что Хагрид оказался слишком забывчивым сопровождающим. Да и немудрено! Вряд ли
