и скривившись, Поттер вздохнул.
— Возможно, я все преувеличиваю, — попытался убедить себя мальчик, но тут же вспомнил тот самый первый разговор с родственниками на утро после пробуждения в Поттер-мэноре. Тогда они и напугали, и расстроили его не меньше.
* * *
Беседа состоялась в большой гостиной, где две стены просторной комнаты были отданы под родовой гобелен, а остальные занимали многочисленные портреты. В центре размещалось большое горизонтальное полотно, где на фоне дома и в окружении роз устроились ближайшие родственники Гарри — дедуля и бабуля. Некоторые Поттеры с боковых полотен их потеснили, наплевав на аристократичное происхождение и устроившись прямо на траве.
Сначала Гарри пытался запоминать не только имена, но и количество «пра» в степени родства, но одна из бабушек предложила не мучиться и звать всех просто дедушками и бабушками. Даже саму себя, хотя Гарри она приходилась одной из самых дальних родственниц.
Так в одночасье у Гарри появилось сразу восемь дедушек и одиннадцать бабушек. Но за следующие дни свита, сопровождавшая юного волшебника по всему дому, перескакивая с картины на картину, сократилась до дедушки Флимонта, бабушки Юфимии, дедушки Генри, который приходился мальчику прадедом, дедушки Карлуса, которого правильнее было бы назвать двоюродным дедушкой, и его жены Дореи, в девичестве Блэк.
При жизни представители двух ветвей Поттеров много спорили. Прадед Гарри, выступая в Визенгамоте, настаивал на сближении с магглами, предлагал помочь им в годы войны, а другая ветвь противилась этому, но противостояние с Гриндевальдом, унесшее жизни родителей Карлуса, а после и война с Волдемортом, во время которой от лап Пожирателей сгинул сначала сын Карлуса и Дореи, а потом и они сами, примирил младшую и более приверженную чистокровности ветвь Поттеров с близкими родственниками Гарри.
Оказываясь в большой гостиной, юный волшебник всякий раз невольно перечитывал скорбные даты на гобелене:
— 1975, 1977, 1978, 1980, 1981…
За несколько лет исчезла целая семья. И довольно большая семья по меркам магов. Если бы всего этого не было, 1 сентября Гарри на вокзале провожала бы большущая толпа.
Первым делом Гарри подробнейшим образом рассказал о себе, а уже потом выслушал рассказ родственников, которые то и дело перебивали друг друга. Большую часть рассказа о семье мальчик выслушал из уст спокойной и добродушной бабушки Юфимии.
Именно ее стараниями от сада и дома Поттеров веяло таким уютом. И по ее же рецептам эльфы готовили булочки. Как и дедушку, миссис Поттер запечатлели на холсте уже в солидном возрасте, но и в семьдесят она выглядела удивительно молодо и свежо. Женщине на картине едва ли можно было дать более сорока лет — сказывалось долголетие волшебников.
Это была высокая и уютно пухленькая шатенка с мягким взглядом карих глаз. Дедушка, темноволосый и кареглазый, рядом с ней напоминал мрачную тучу, но Гарри даже на холсте замечал тот взгляд, который Флимонт Поттер бросал на жену — полный любви и нежности. В такие секунды зельевар и опытный делец преображался: смягчался излом бровей, куда-то девалась жесткая линия рта и из всего облика уходила холодность.
В день знакомства Поттер сообразил, что портреты спали вместе с домом, а потому никто из них ничего не знал о событиях последних десяти лет. Пусть некоторые его родственники и имели другие портреты, находившиеся вне Поттер-мэнора, но почти все они висели или в комнатах, которыми никто не пользовался, или в таких местах, где даже портрету чревато слишком много болтать.
Так от бабушки Дореи Гарри узнал, что у нее есть второй портрет в Блэк-хаусе, но он заперт в одной из дальних комнат, куда никто не заходил лет тридцать. Портрет дедушки Генри висит в палате славы в Министерстве, но в одном из верхних рядов. В школе Хогвартс в разных частях есть несколько портретов предков-Поттеров, даже один портрет того самого Хардвина Поттера, связавшего семью с Певереллами. Но дальние предки чисто по-стариковски предпочитали спать изо дня в день и совершенно игнорировали остальные картины. Даже здесь, в Поттер-мэноре, эти представители семьи остались на своих местах, сладко посапывая в кабинетах, библиотеке или в коридоре на пути в оранжерею.
Родственники слушали очень внимательно, задавали уточняющие вопросы и хмурились тем больше, чем дальше продвигался по своему рассказу юный волшебник.
— Тебя втянули в какую-то историю, — уверенно сказал дедуля, озвучивая и свое мнение, и мнение других родственников, когда бабуля Юфимия закончила кратко вводить отпрыска в историю семьи. — И не просто втянули, а пытаются сформировать определенным образом. Как резчик обрабатывает кусок дерева при помощи инструментов.
— Верно, — согласился дедушка Карлус. — Отрезали от наследия, лишили связи с магическим миром, растили в таких условиях, чтобы ты не чувствовал поддержки волшебников… Ты будто пешка, для которой отведена определенная клетка на игральной доске.
— Я бы сказала, что эта клетка была ему отведена еще до рождения, — вклинилась в беседу Дорея Поттер — самая решительная и величественная из присутствовавших женщин. — Подумай, Флимонт. Твой сын… У Генри всегда были неплохие отношения с Дамблдором. Да и у тебя. Не близкие, но нормальные. Но к твоему сыну, к Джеймсу, Альбус питал какое-то особенное расположение с раннего детства!
Флимонт Поттер немного помолчал, потом велел домовикам принести в гостиную фотоальбомы и, наблюдая за тем, как Гарри рассматривает колдографии отца и его друзей, принялся рассказывать о детстве и отрочестве Джеймса Поттера.
Оказалось, что Джеймс был очень поздним и очень желанным ребенком в семье. Флимонту и Юфимии к тому моменту перевалило за семьдесят. Именно поэтому сына родители холили и лелеяли. Джеймс рос не отпрыском славного и древнего рода, а мальчишкой, которому было дозволено все. Даже плохо учиться и игнорировать хоть какие-то правила.
Джеймс мог перевернуть дом, разнести оранжерею, влезть в лабораторию отца в пристройке и разбить все до одной колбы. Мог сбежать из дома, чтобы побродить по какому-нибудь из магических поселений, и не лишиться за это даже права на полеты.
Так однажды Джеймс удрал и очутился в Годриковой Впадине. Ему хотелось побывать в местах, где обитали его предки-Певереллы. Мальчик ужасно хотел себе мантию-невидимку, но это было то единственное, в чем отец ему отказал решительно и непреклонно, так что ребенок вознамерился обыскать места, где жили удивительные предки, и найти какой-нибудь клад.
В Годриковой Впадине Джеймс и познакомился с Дамблдором. И тот, еще за несколько лет до поступления отпрыска Поттеров в Хогвартс, стал иногда бывать в Поттер-мэноре. Флимонт относился к волшебнику приветливо, как и ко всем своим гостям, но
