и стол охватило пламя. И что случилось потом, никто не знал, поскольку все бросились бежать по коридору.
Поднявшись на палубу, Джил не мог отвести от Гейл глаз, поскольку та вовсе не выглядела удивленной. Да, в некоторой степени она испытывала отвращение, но определенно не была шокирована, как остальные. Фактически она наблюдала за всем этим с холодной клинической отрешенностью — наблюдала за смертью не чужого человека, а собственного брата. И теперь, когда Джил смотрел на нее в свете искрящегося тумана, ее лицо отражало лишь легкое изумление.
34
ПРИМЕРНО ЧАС СПУСТЯ Рип и Джил прокрались обратно в кают-компанию, чтобы посмотреть, что к чему. Они обнаружили там Роджера. Он стоял в дверном проеме и что-то бормотал себе под нос. Когда они приблизились к нему сзади, он едва не закричал. Возможно, ожидал, что это будет кто-то другой. Или что-то другое.
— Не могу заставить себя войти туда, — сказал он. — Знаю, что должен... но не могу.
Джил протиснулся мимо него.
Все выглядело почти как в прошлый раз — серые груды гнили по всему столу, вокруг разбросаны оловянные тарелки и блюда. Но никаких червей. Никаких доказательств их существования.
Уэбб, конечно же, по-прежнему находился там. Или то, что от него осталось.
Он будто окаменел. Его останки лежали на столе, конечности скрючены, лицо скривилось в гримасе агонии. Сморщенное, покрытое рубцами тело испещрено десятками отверстий, словно мертвое дерево, источенное термитами. Кожа стала жесткой и блестящей, и, когда Джил надавил на нее тупым концом вилки, она даже не прогнулась. Уэбб превратился в жуткую, будто вырезанную из дерева скульптуру. Глядя на нее, с трудом верилось, что когда-то она была живым человеком.
— Как Гейл восприняла это? — спросил Рип, отказываясь даже приближаться к столу.
— Плохо, — ответил Роджер. — Ей очень тяжело.
Джил прикусил язык, чтобы не озвучить свои мысли, которые в данных обстоятельствах могли быть не очень хорошо восприняты.
— Я принес простыню... чтобы завернуть его,— сказал Роджер, давая понять, что, несмотря на необходимость данной процедуры, сам он заниматься этим не будет.
Джил и Рип принялись заворачивать в ткань останки Уэбба. Они были очень легкими, сухими и шелушащимися. От тела продолжали отваливаться фрагменты, но наконец работа была сделана. Они вынесли останки на главную палубу и выбросили их за борт в заросли водорослей. Не было ни погребального обряда, ни слабых попыток произнести молитву. Они бросили его в Мертвое море, словно какую-то вещь. И водоросли приняли его. Через несколько секунд он исчез — либо утонул сам по себе, либо был затянут под воду.
Удалившись в кормовую часть судна, мужчины сели на ступени трапа.
Рип закурил сигарету, выдохнул облако дыма в сгущающийся туман и произнес:
— Что теперь? Что, черт возьми, будем делать? Мы не можем доверять этой еде. Ничему не можем доверять.
— Будем действовать,— сказал Джил.
Рип вздохнул, понимая, что это неизбежно, нравится ему это или нет.
— И как именно?
— Как я и сказал — будем разбирать эту чертову посудину на части, пока не найдем тварь, мучащую нас. Другого пути нет.
— И что мы сделаем, когда найдем ее, если найдем вообще?
— Не знаю, Рип. Даже не знаю, что это такое. Все зависит от того, что мы найдем. Зарубим, застрелим, сожжем ее... черт, я не знаю.
— Начнем снизу?
Джил кивнул:
— Да, эта тварь там, внизу, точно знаю. Я почти чувствую, как она становится сильнее и больше. В тот день, когда погиб Кроу, думаю, мы были близко к ней. Да, мы подобрались к ней вплотную, поэтому она сделала все возможное, чтобы отпугнуть нас. Но она по-прежнему там, внизу. Все еще играет в свои игры. И если мы не уничтожим ее, ни у кого из нас нет ни единого шанса. Мы все погибнем, как Кроу или Уэбб.
— Рано или поздно нам придется есть, — произнес Рип, затягиваясь сигаретой.— И, уверен, ты заметил, насколько... как бы это сказать? Насколько соблазнительной может быть еда. Она пахнет лучше, чем любое известное тебе угощение. Она лучше на вид и лучше на вкус. Рано или поздно мы потеряем над собой контроль и будем есть.
Джил был рад слышать от него такие вещи. Какой бы ужасной ни казалась перспектива выслеживать обитателя этого судна, было приятно видеть, что здравый смысл вернулся к Рипу. Теперь, объединившись, они, возможно, сделают хоть что-то.
— И ты действительно хочешь такой смерти?
Рип покачал головой:
— Нет, конечно же, нет.
— Тогда давай сделаем это.
— Спустимся туда, вниз? Туда, где погиб Кроу?
— Начнем оттуда.
Рип затушил сигарету о палубу.
— Гейл взбесится, когда узнает. Она говорила нам всем, насколько там, внизу, опасно.
— Конечно, взбесится.
— Ты же не доверяешь ей, верно, капитан?
Джил ответил не сразу. Не хотел, чтобы в его словах прозвучала злоба или ехидство.
— Нет, Рип, не доверяю. Сперва это были лишь догадки. Но теперь уже нет. — Он посмотрел Рипу прямо в глаза. — Ты видел, как она повела себя, когда Уэбб был... инфицирован?
— Она ничего не делала. Просто сидела.
— Именно.
— Не понимаю. Она была в шоке.
Джил покачал головой:
— Нет, это не так. Она знала, что это случится. Не спрашивай меня как, но она знала. Я увидел выражение ее лица, и, поверь мне, ты так не выглядел бы, если б твой брат умирал у тебя на глазах. Нет, она замешана во всем этом глубже, чем мы предполагали. Поверь мне на слово.
— Но... но она была такой доброй.
— Она не добрая. Она злобная сука.
— Капитан, я не понимаю...
— Она рассказывала вам о других, которые были здесь? О выживших членах экипажа?
Взгляд Рипа наполнился подозрением.
— Нет, ничего такого. Когда я попал сюда, здесь были лишь она, Роджер и Уэбб. Больше никого.
Джил ненадолго задумался. Он гадал, правду ли ему сказала Гейл. Наверное, да. Лгать ей смысла не было. По крайней мере, в голову ничего такого не приходило. Он передал Рипу ее слова.
— Она сказала, что они исчезали один за другим. Вот и все. Думаю, то же самое случится и с нами. Мы исчезнем либо погибнем, как Уэбб. Но в конце концов она останется последней, кто выживет.
Рип продолжал смотреть на него с сомнением.
— Все сводится к
