его мать не любила его и называла жабой. Как бы то ни было, что-то поспособствовало появлению на свет маленького узколобого лицемера вроде него. Это вполне логично. Даже теперь Джил не испытывал к нему ненависти. Ему просто было его жаль, поскольку внутренне Уэбб наверняка был очень одиноким и несчастным.
А Гейл и Роджер? Бог их знает. На первый взгляд, они были заурядными во всех отношениях, будто сошедшими с конвейера. Он слышал их разговоры на «Стингрее». Гейл постила в «Фейсбуке» все — что ела, куда ходила, фото своей спящей собаки, ветку дерева, которую принесло ветром в передний двор. По сути, она была неинтересным человеком, социальные сети давали ей ощущение цели, иллюзию того, что ее жизнь не такая скучная. А Роджер? Его мир, казалось, состоял из игры в гольф, НБА и таймшера[7] в Ки-Уэсте, на который он всегда жаловался. Вот и все. Таковы были параметры их жизни. Гейл вела в «Фейсбуке» их с мужем аккаунты, а Роджер считал себя светским человеком, поскольку смотрел спорт и каждые выходные играл в гольф. Они были настолько банальными, что переписчикам пришлось бы выпить целый чайник крепкого черного кофе, чтобы не уснуть во время их анкетирования.
Именно такими они выглядели. Джил был уверен, что Роджер какой снаружи, такой и внутри, но Гейл совершенно другого поля ягода. Казалось, что она действовала на нескольких уровнях одновременно. Считала себя хорошим человеком, который заботится только о всеобщих интересах, но ему с трудом в это верилось. Было в ней что-то, что ему не нравилось. Он думал о других членах экипажа, которые все еще находились на корабле, когда Гейл с Роджером на него попали. Правда это или нет? И что с ними случилось?
Возможно, то, что произойдет со всеми ими в той или иной форме.
Джил задремал, последовав за чередой своих мыслей во тьму. Как долго он был в отключке, он не знал. Но проснулся Джил в состоянии полной паники.
Что-то разбудило его, и он был уверен, что это звук из коридора. Рип и Уэбб все еще лежали на койках.
Может, это Роджер или Гейл?
Джил так не думал. На этом добром кораблике-леденце[8] если запираешь дверь на ночь, то уже не трогаешь засов.
Слушай.
Склонив голову набок, Джил стал внимательно слушать, хотя не знал точно, что именно пытается услышать. Но оно было там, и он не сомневался, что оно придет снова.
Атмосфера корабля потяжелела, будто пропиталась холодом. Джил заметил, что стены в каюте грязные, а по углам висит огромная паутина. Это оттого, что корабль снова переместился в будущее, или оттого, что волшебные чары твари, обитающей на нем — и дающей утешение своим питомцам, — начинали слабеть?
Кожа Джила стала липкой. Сердце бешено колотилось.
Он обнаружил, что не в состоянии сидеть неподвижно и никакое самообладание не сможет заставить его это сделать. Джил встал, подошел к двери и потянулся к ручке, чувствуя нарастающий ужас.
«Ради бога, — произнес внутренний голос, — не делай этого. Не выходи туда».
Джил подошел к койкам, стоящим напротив. И Рип, и Уэбб спали как убитые. У него было странное чувство, что их не смог бы разбудить даже духовой оркестр. Казалось, будто их накачали снотворным. Он снова уставился на свечу. Закружилась голова. Ноги стали ватными, а каюта словно пришла в движение. Джил начал задыхаться. Свеча оплыла и погасла.
В помещении совсем не стало кислорода. А потом он снова появился. Будто его отключили, а затем вернули. Когда Джил пришел в себя, он стоял на четвереньках и тяжело дышал. Пелена медленно спала с глаз, и он увидел, что свеча снова горит. В каюте все было ржавым и грязным, пол покрывал трехдюймовый слой пыли, частицы ее парили вокруг, словно пух от одуванчиков. Пол перекосило, а переборки покрывали остатки морских губок, ежей и колониальных полипов.
«Снова сдвиг,— подумал Джил.— Снова этот чертов сдвиг».
Всякий раз, когда он происходил, что-то случалось: в первый раз погиб Кроу, во второй Джил увидел полуразрушенный «Стингрей». И он знал, что случится что-то еще, что-то нехорошее.
Джил попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Посмотрел на койки, где спали Рип и Уэбб. Конечно же, их там не было. Койки истлели, посерели от времени, в матрасах были проедены огромные дыры.
Теперь он один, и у него есть лишь одна свеча, которая обеспечивает свет и отгоняет тьму, движущиеся тени и извивающиеся фигуры, что обитают на этом корабле. Лишь он, мертвецы и существа, чуждые миру живых. Члены экипажа, наверное, сейчас здесь. Как и в случае с Кроу, жуткие твари проникли в них, расплодились в их кишках, угнездились в их черепах. Слушай, и услышишь их. Они знают, что ты здесь, и теперь будут искать тебя, последнее живое существо на этом мертвом корабле, последнее существо с теплой кровью в венах. И они идут, таясь и крадясь, чтобы высосать ее из тебя.
Это всего лишь воображение. И оно работало на полную катушку, поскольку Джил отлично знал, что на этой истлевшей, кошмарной версии «Симулякра» возможно все. Он заперт в этой мертвой туше, и теперь ползучие твари, кормящиеся ею, дадут о себе знать.
Джил услышал, как захлопали двери, одна за другой, и эхо этих звуков разнеслось по коридору. То, что было там, искало его, проверяя каюту за каютой. Теперь Джил слышал, как оно приближается, шелестя, словно стебли деревьев об оконное стекло — такой звук могло издавать мягкое, влажное тело.
Он знал, что дверь его каюты заперта, но сомневался, сможет ли она сдержать ищущую его тварь. Обычно Джил инстинктивно понимал, что делать, вне зависимости от ситуации. Но в данный момент все у него внутри будто раскисло.
Джил прижался к переборке. Дробовик и кейс с ракетницей лежали всего в паре футов от него... и все же он не мог заставить себя их взять.
Тварь приближалась. Он слышал ее чавкающие шаги. Задевающие переборки руки — если это были руки — издавали звук, похожий на шелест мокрых тряпок. Теперь она была очень близко. Ее смрад заполнил каюту — горячий запах органического тлена, морской соли и аммиака, будто что-то гнило на дне соленого болота, накрытое листьями и кишащее морскими червями. Он почти лишил его способности думать. Джил превратился в ребенка, боящегося темноты, незнакомцев, подвалов и страшилищ. Большей частью потому, что он был знаком с этой тварью. Она преследовала Джила с момента его
