ветчина тоже вскрылась и из нее выскользнула чудовищная розовая миксина. Существо корчилось и извивалось, выпуская реку молочной слизи, которая быстро заливала стол. Оно подняло вытянутую, как у угря, голову и зашипело на Гейл. Затем заскользило по реке из собственных выделений в ее сторону.
Парализованная страхом и, возможно, не только им, Гейл просто сидела, не обращая внимания на капающую ей на колени слизь. Она подрагивала всем телом, будто в мозгу у нее возникали точечные спазмы. Смотрела на готовую атаковать миксину широко раскрытыми, полными ужаса глазами, учащенно сглатывая при этом и издавая сдавленные звуки.
Роджер не мог пошевелиться, как и Уэбб с Рипом.
Но Джил решил действовать. Ругаясь, он схватил существо за скользкое маслянистое туловище и сбросил со стола. Оно свернулось в кольцо, выпуская лужицу слизи, и Джил принялся топтать его, пока оно не лопнуло, превратившись в пузырящуюся массу.
«Вот и пообедали»,— подумал он, учащенно дыша.
К тому моменту Уэбб и Роджер снова обрели над собой контроль. Они бросились прочь из каюты, в то время как Рип остался сидеть на месте с пустым выражением лица.
Стряхивая с себя слизь, Гейл сердито зыркнула на Джила.
— Ты навлек это на нас. Из-за тебя это случилось. Надеюсь, ты счастлив. Надеюсь, наконец ты доволен.
Она вышла из кают-компании, и Джил перевел взгляд на Рипа.
— Что ж, они злятся. Можешь и ты мне все высказать. Уверен, то, что я сделал — или не сделал, — не отвечает и твоим ожиданиям.
Какое-то время Рип молчал. Он таращился на стол, еще недавно ломившийся от столь роскошных угощений. Теперь они превратились в омерзительное месиво из различных морских организмов, которые, переставая шевелиться, образовывали груды органической гнили и лужи смрадной слизи.
Выйдя из каюты, Рип остановился в коридоре. С того времени, как они отправились в эту чертову поездку, он постарел лет на десять.
— Еда... она превратилась в тех тварей, тех ужасных тварей,— сумел он произнести, периодически сглатывая, будто пытаясь подавить тошноту.
Джил кивнул:
— Наверное, именно этим она всегда и являлась. Даже не хочу думать о том, что вы, ребята, ели.
Рип прислонился к переборке, в свете керосиновой лампы лицо у него было желтого цвета.
— Что будешь делать, Джил? Что вообще мы сможем сделать?
— Мы можем сражаться.
— Как?
— Головой, вот как. Не принимая ничего из того, что будет предлагать нам этот дьявол. Отвергая те дары, которыми он пытается купить нас. С этого начнем. С неповиновения. С этого начинается любая война.
— А потом?
— Есть у меня пара идей. — Он приблизился к Рипу. — Оно где-то на этом корабле. Оно прячется. Не хочет выходить и разоблачать себя. Хочет играть в игры. Думаю, оно боится нас, боится любого, кто ему противостоит. Это наша карта, и мы должны ее разыграть.
— Так как мы его найдем?
Джил пожал плечами:
— Будем разбирать этот корабль по доскам, пока не обнаружим. Оно внизу. Я уверен. Мы были рядом с ним, когда погиб Кроу. Оно пыталось отогнать нас, отогнать от своего укрытия. И именно туда нам и нужно пойти.
— Возможно... возможно, нам не понравится то, что мы найдем.
— Я не вижу другого выбора.
Рип кивнул. Трясущейся рукой он закурил сигарету и глубоко затянулся.
— Не хочу это признавать, капитан... но будь я проклят, если мне не страшно.
— Это нормально, Рип. Мне тоже страшно. И на то у нас есть веская причина.
31
ЧЕРЕЗ ЧАС ДЖИЛ вернулся в кают-компанию. Ничего не изменилось. Столы по-прежнему были покрыты органической гнилью и мусором. Он думал, что дьявол корабля удалит это все, как дурные воспоминания. Но ничего подобного не произошло. Остатки пира никуда не девались, наполняя каюту — большую и вместительную, с достаточным количеством столов, чтобы можно было легко рассадить тридцать человек, — резким смрадом, будто издохший под крыльцом сурок.
Джил стоял в дверном проеме и гадал, не запустил ли он процесс, о котором впоследствии по-настоящему пожалеет, или это просто его первое сражение в очень необходимой войне. Все время он пытался бороться с гложущим чувством безысходности, призванным ослабить его ресурсы.
— Ждешь, что горничная займется этим? — раздался голос у него за спиной.
Гейл. Пройдя мимо него, она посмотрела на гниль и мусор. Покачала головой.
— Ты подвергаешь нас всех страшной опасности. Если снова так сделаешь, возможно, спасения уже не будет.
— От чего?
— От того, что, наверное, хуже всего, что мы можем себе представить.
— Ты же знаешь, что это, не так ли?
Она даже не взглянула на него.
— А ты?
Он вздохнул.
— Загадки. Ты говоришь загадками.
— Это все — сплошная загадка, Джил. Разве ты еще не уяснил?
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Нет, понимаешь.
Он смотрел, как Гейл зажигает еще две лампы, расставляя их так, чтобы равномерно осветить все помещение. Затем она положила руки на бедра и, снова покачав головой, сказала:
— Какой же бардак.
— А тебя не беспокоит, что вы все время ели то, что появилось из этой еды? — спросил Джил.
— В любом случае никто из нас не пострадал. — Она убрала свои темные волосы в хвост. — Насколько я знаю, питались мы очень хорошо.
Она пересекла помещение и открыла шкаф. Достала коробку с мусорными мешками и желтые резиновые перчатки. Без лишних церемоний принялась засовывать в мешки то, что было на столе, убирать всю ту гадость, которая когда-то была едой, а также грязную посуду.
— Что теперь будешь делать? Пожелаешь новых блюд? — спросил Джил.
Гейл перестала прибирать и посмотрела на него.
— Если попросишь правильно, можешь получить почти все. — Она покачала головой, глядя на него с презрением. — Ты слишком глуп, чтобы понимать всю сложность этого, все тонкости и компромиссы. Это потому, что ты мужчина. Ты понимаешь лишь грубую силу. Люди вроде тебя не осознают, что это — способ выживания. Это — лучше, чем голодать, умирать от обезвоживания или позволить тем тварям в тумане сожрать нас. Это — способ жить. И это лучше имеющейся альтернативы.
— Какой именно?
— И вот ты снова проявляешь глупость.
Джил проигнорировал ее слова. По понятным причинам она была взбешена тем, что он создавал проблемы. Джил принял этот аргумент, хоть и не был с ним
