здесь.
— Странно, — произнес Рип.
— Со мной то же самое, — признался Уэбб, — Но где ты был две недели?
— Плавал в тумане... только, по-моему, прошло часа четыре.
— Прошло две недели!
Джил посмотрел на Рипа.
— Это так,— подтвердил тот, — По крайней мере, согласно моим часам. Хочешь верь, хочешь нет.
Джил кивнул, почесывая подбородок.
— Если прошло несколько недель, почему тогда у меня не отросла борода? Последний раз я брился этим утром, перед тем как мы сели в «Зодиак». Если бы прошло две недели, у меня бы была уже довольно Длинная щетина.
На это ни у кого не нашлось ответа. Все выглядели еще более озадаченными, чем раньше.
— И Уэбб, ты был здесь, вместе со мной и Кроу. Здесь все было в пыли и грязи. Где находились Гейл и Роджер? На корабле их не было. Если они исчезли во время бури, они должны были появиться здесь до нас.
Уэбб открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.
Джил продолжил:
— Дело в том, что время здесь, возможно, не такое, каким мы его понимаем. Оно может искажаться, и что-то в тумане или на этом корабле, возможно, искажает его, чтобы спутать нам мозги.
— Это просто смешно, — сказал Роджер.
Джил покачал головой:
— Не смешнее, чем ваша телепортация сюда, не подберу лучшего слова. И превращение моих четырех часов в ваши две недели, и исчезновение с лодки Уэбба, после которого он оказался здесь. Все это — странно, все это — безумно, и думаю, вы сами понимаете. Вопрос в том, что мы будем с этим делать.
Рип отхлебнул из бутылки.
— Бред сумасшедшего, — сказал он.
Джил забрал у него бутылку.
— Взгляните на этикетку.
Все посмотрели. Она была напечатана задом наперед.
Джил пытался убедить их, что за этим стоит какая-то сущность, разум, дьявол водорослей и брошенных кораблей. Та самая тварь, чей хохот они слышали в тумане или под палубой. И та самая тварь, которая привела их всех сюда, на «Симулякр», корабль, который не являлся таковым. Нечто, которое могло использовать время так, как они используют свет,— сдерживать его, менять направление, включать или выключать по желанию. Да, это бред сумасшедшего, но раз они находятся в плавучем сумасшедшем доме, безумие является его валютой.
— Думаю, нам нужно избегать подобных размышлений,— сказал Роджер. — Это опасно.
Рип кивнул:
— Нельзя терять контроль над воображением.
Джил воздержался от комментариев. Здесь у кого угодно разыграется воображение.
— Я не собираюсь бояться собственной тени, — с плохо скрытым презрением произнес Уэбб.
Не сдержавшись, Джил выпалил нечто, что даже ему самому казалось малопонятным:
— Пожалуй, тебе придется. Пожалуй, всем нам придется, поскольку возможно — всего лишь возможно, — наши тени не принадлежат нам.
Рип и Уэбб оцепенело уставились на него. Роджер издал утробный сдавленный звук. Удивление — и тревогу — вызывало то, что все они были напуганы. Будто Джил напомнил им что-то, что они хотели забыть. Гейл подозрительно смотрела на него, как учительница смотрит на ребенка, которого считает проблемным, паршивой овцой.
Джил не знал, почему это сказал. Не то чтобы он был удивлен. В последнее время капитану казалось, будто разум ему не принадлежит.
Он продолжил зондирование:
— Расскажи мне последнее, что ты помнишь на лодке, Уэбб.
Уэбб неловко заерзал:
— Туман стал очень густым. Я не мог дышать. Слышал, как ты зовешь меня.
— Когда я стал тебя звать, ты уже исчез.
— Тогда как я это слышал?
Вопрос был логичный, но Джил не знал, что ответить.
— Попробуй вспомнить, Уэбб. Ты был на «Зодиаке», а потом?
— Туман. Я помню только туман. И ты зовешь меня.
Не было никаких сомнений в том, что здесь действует некий заговор. Джил знал, что это не паранойя. Либо его воспоминания являются ложными, либо Уэбба. Он дошел до того, что уже никому не доверял. Здесь действовала чья-то рука, злой разум, но он оставался невидимым и неведомым. Все они напоминали крыс, ищущих сыр в темном лабиринте.
Кстати...
— Сколько виски ты принес с собой, Рип? — спросил Джил. Рип пожал плечами:
— Только одну бутылку.
— И тебе хватило ее на две недели?
— Это... Я не знаю... тут ящики этого добра.
— В наш прошлый визит сюда никаких ящиков не было. Откуда они появились?
Рипу явно было не по себе.
— Не знаю. Если тебе чего-то хочется, если попросишь... оно тут же появляется.
Джил кивнул. Примерно этого он и ожидал.
— А где ты берешь воду для кофе?
Теперь уже все занервничали еще сильнее, если такое вообще было возможно. Никто не проронил ни слова. Наконец Гейл, немного рассерженная, сказала:
— В баках на камбузе. Свежая вода. Ее там сколько угодно.
— Свежая вода? — спросил Джил. — На этой древней посудине? Правда? Правда?
— Да, правда. Если мы чего-то хотим, оно появляется. Каюты чистые. Есть одеяла и подушки. Есть еда. Есть вода. Мы не знаем, откуда это берется, ясно?
— Мы просто рады, что это есть, — сказал Роджер.
— И вы думаете, все это вам дается даром? Что вас доставили сюда наслаждаться благами этого гребаного корабля-призрака и вам не придется потом за это платить? Господи, люди, включите мозг.
— Может, это ты отключил свой? — произнес Роджер.
Слышать такое от робкого человека, этакого довеска жене, было очень неожиданно.
Джил вздохнул.
— Рип... Господи Иисусе, ты же не утратил здравый смысл. Ты должен понимать, что все это выглядит довольно жутко.
— Я беру, пока дают.
— Ты ничего не соображаешь.
— Возможно, как раз соображаю, впервые в жизни. И знаю, что дареному коню в зубы не смотрят
И Рип туда же. Джил покачал головой. Потрясающе. Еще двадцать минут назад они были с ним на одной волне, а теперь он будто забыл то, что они обсуждали.
Джил посмотрел на всех по очереди. Нет, никто не хотел глядеть дареному коню в зубы. Им очень страшно. Их дух сломлен. Забитые, запуганные, принужденные подчиниться.
Мыши. Белые мыши.
Они не станут кусать кормящую руку, руку хозяина, заправляющего этим зоопарком.
— И вы все еще думаете, что за этим ничего не стоит? — спросил их Джил. — Никакой злонамеренной ужасной твари? Это просто добрый призрак Каспер. И он, она или оно хочет содержать вас
