почти уверен, что слышал вовсе не Уэбба, а обитателя судна, обманом заманившего его сюда.
Сперва Джил проверил каюты экипажа. Обе были довольно просторными, в обоих имелись компьютеры, телевизоры и огромная коллекция DVD-дисков. В одной стоял бильярдный стол и пара игровых автоматов. Было много книг и видеоигр, приставки «Икс-бокс», «Плей-стейшн», «Нинтендо»... почти все, что пожелаешь. Конечно же, как и мебель, все было пыльным, гнилым, разбухшим и поврежденным водой. На переборках виднелись морские отложения. На полу лежал непотревоженный слой пыли и мусора. Судя по всему, здесь уже много лет никто не появлялся.
Возле камбуза находилась огромная морозильная камера, которую вполне можно было использовать как гараж. Ранее Джил вместе с Кроу уже заглядывал в нее. Пахло теперь по-другому. Это был не просто запах старости, а черный, едкий смрад, будто ящики картофеля сгнили до состояния жижи.
И тому была веская причина. Там, где висели говяжьи туши и свиные голени, теперь болтались тела. Они очень походили на те, которые он видел внизу, — раздутые трупы, подернутые плесенью, лопнувшие под воздействием гнилостных газов, — но, в отличие от них, у этих конечности и головы присутствовали. Их мертвые лица, казалось, застыли в криках боли.
Джил вышел из морозилки и закрыл дверь. Он не был уверен, что они настоящие, и не собирался кормить их своим ужасом (что, как он опасался, они с Кроу и Уэббом сделали тогда внизу).
«Раньше там находилось мясо, серое и мумифицированное, но это было мясо, — подумал он. — А теперь — трупы. На этом проклятом судне творится полное безумие».
Едва эта мысль пришла ему в голову, он услышал, как заскрипела, а затем хлопнула дверь. Кожа головы вспотела от страха и чесалась, но Джил знал, что должен пойти туда.
Оказавшись в коридоре, он стал двигаться быстро, но осторожно. Половые доски стонали под его весом. Комья мха создавали впечатление, будто переборки поросли мехом. Коридор загибался под прямым углом. По стенам ползали и скакали встревоженные лучом фонарика тени. Завернув за угол, Джил остановился.
Был слышен лишь звук его дыхания.
Он хотел было позвать Уэбба, но по какой-то причине не осмелился. Джил двинулся вперед, держа перед собой дробовик. Теперь он находился возле кают экипажа. Двери, которые он видел, были рыжими от ржавчины. Некоторые уже расслаивались. С пересохшим горлом и бешено колотящимся сердцем Джил двинулся по проходу.
Затем остановился.
Внезапно в нос ударил резкий, горячий запах — смрад разбухших и раскисших от воды трупов. Он стал очень сильным, практически выворачивал нос наизнанку. Луч фонарика высветил на полу мокрые отпечатки ног, почти лужи. Они привели Джила к двери, отмеченной мокрым Пятном. Тот, кто оставил его, сделал это в течение последних пяти минут.
Ну что, сыграй в героя и открывай.
Но с этим была проблема. Одна эта мысль наполняла Джила ужасом и тревогой. Отчасти из-за того, что он не знал, сколько может выдержать человеческий рассудок, пока не помутится и не превратит тебя в бормочущего невнятицу идиота. А отчасти из-за страха перед неведомым. Страха увидеть то, что будет преследовать его до конца жизни.
Не желая сдаваться, Джил потянулся к дверной ручке. Но, не успев коснуться ее, замешкался. Из-за двери послышался звук — влажный хрип, в котором он узнал дыхание, затрудненное дыхание заполненных флегмой легких.
Вытирая пот с лица, он снова потянулся к ручке и схватил ее дрожащей рукой. Вот и все. Теперь он увидит. Джил повернул ручку, и та издала скрип, пронзительный и тревожный.
Он распахнул дверь.
25
Оно ЖДАЛО ЕГО.
Стояло прямо там, не более чем в трех футах от него, и пахло морской солью, гниющими водорослями и стоячей водой. Джил сделал два, затем три неуклюжих шага назад, направляя на него дробовик.
Чем бы оно ни было, оно не двигалось. Раздувшееся существо смутно напоминало человека, а ноги походили на присоски осьминога. Его плоть представляла собой бледно-розовое желе с огромными желтыми пузырями, сродни разбухшим кровоподтекам. Из многочисленных отверстий, непристойно извиваясь, сновали туда-сюда длинные сегментированные морские черви. Тело покрывали десятки странных, отвратительных отростков. Они напоминали дышащие глубоководные губки, оранжевокоричневые жалящие щупальца морских анемонов и сине-зеленые трубочки асцидий. Существо поеживалось и сочилось выделениями.
Пока Джил пятился, ему на секунду показалось, что оно на самом деле не живое, что это просто труп, колонизированный водными паразитами.
Но тут существо с влажным, чавкающим звуком сделало шаг вперед, и он увидел что-то вроде лица, которое из-за нароста из ракушек, пульсирующих присосок и полосатых мидий было скошено набок. Это было лицо Кроу, и оно вселяло ужас. Глаза отсутствовали, их заменили извивающиеся полипы, распухший рот открывался и закрывался, как У задыхающейся рыбы.
— Господи, — пробормотал Джил, потрясенный до глубины души.
Тварь, которая когда-то была Кроу, шаркающая, мутировавшая колония чужеродных морских организмов, двинулась к нему, протягивая руки, тощие и бескостные, словно щупальца змеехвостки.
Изо рта у нее раздавался булькающий звук, кости, плещущейся у нее внутри. Не голос, а шум жидкости, плещущейся у нее внутри.
Джил не знал, видит ли он ее на самом деле, но ему не хотелось попасть в объятья этих жутких рук.
— Кроу, — произнес он хриплым голосом. — Отойди... пожалуйста, отойди.
Но тварь не слушала его. С влажным хлюпаньем она двигалась вперед, протягивая к нему похожие на отростки морской звезды пальцы. И Джил был уверен, что торчащие из них иглы сочатся токсинами.
Стиснув зубы, он нажал на спусковой крючок. Выстрел, сделанный со столь близкого расстояния, произвел сокрушительный эффект — отбросил тварь назад. Она издала странный клокочущий крик, а все ее дряблое тело пошло волнами. На переборку брызнуло желтое вещество, из раны, пенясь, выливалась кровавая слизь. Внезапно Джилу пришло в голову, что Кроу являлся не палачом, а жертвой. Он страдал, и не столько от выстрела из дробовика с близкого расстояния, сколько от того, что с ним стало, в какую тварь он мутировал.
— Мне жаль, Кроу, — неожиданно для себя произнес Джил.— И Бог тому свидетель.
Тварь продолжала издавать клекот и бульканье, в то время как ее организм перестраивался, заполняя проделанную дробью брешь. Это было жидкое, пластичное существо, находящееся в постоянном движении, сочащееся и кипящее жизнью. Шарообразные волдыри, выпирающие из студенистой плоти, начали лопаться один за другим, и под каждым появлялся водянистый, пристально глядящий глаз.
Джил попытался отвернуться, понимая, что нужно бежать от этой твари, нужно выбираться наверх, где можно прочистить мозги.
Но эти
