не думаю, что на этот раз случится что-то хорошее.
Джила переполнял ползучий ужас. Грудь сковало льдом. Он не мог мыслить ясно, не мог найти этому рациональное объяснение, лишь таращился на гигантское гниющее судно, словно первобытный человек у ног темного языческого бога. Корабль хотел его и получил.
Лодка проплыла вдоль «Симулякра», достигла кормы, затем довольно ловко обогнула ее и продолжила движение, пока в поле зрения не появился подъемный трап. Но Джил увидел не только это.
Было кое-что еще более ужасающее — «Стингрей». Джил надеялся, что это фантом, мираж, но его физическая реальность не вызывала сомнений. «Стингрей»... его чертова яхта была пришвартована к трапу.
Словно поджидала.
«Зодиак», конечно же, направился прямо к ней. Без колебаний и каких-либо отклонений от курса. Какая бы сила ни двигала лодкой, она точно знала, куда должен отправиться Джил и что должен увидеть.
С пересохшим ртом он наблюдал, как «Стингрей» становится все ближе и ближе. Он пугал Джила сильнее, чем гигантский призрачный остов «Симулякра».
И тому была причина, очень веская причина.
Его яхта выглядела так, будто находилась среди водорослей уже несколько десятилетий.
23
«СТИНГРЕЙ» БЫЛ ОХВАЧЕН тленом, и это зрелище наполнило Джила ужасом. Его яхта превращалась в труху, и отрицать этот факт было невозможно. Старая брошенная посудина, плавучий гроб. Его величественная, гордая яхта, которая могла спокойно выдержать любую непогоду, превратилась в труп. Походила на сбитого машиной и гниющего в канаве скунса. Его яхта, его средство к существованию, смысл всей его жизни — всего, чем он был или мог быть, всего, что любил, что связывало его с реальным миром и давало ему цель, что заставляло вставать каждый день ни свет ни заря... превратилась в эту ужасную, уродливую, завалившуюся на левый борт развалину. Корпус покрывали морские отложения и серые колючие карбункулы из ракушек — но самым страшным было то, что они шевелились. Яхта застряла в растительной массе изумрудно-зеленых водорослей, постепенно поглощающих ее. Они опутали борта густыми, спутанными лианами, чьи гирлянды свешивались с перил.
Если что-то в этом проклятом месте могло разбить ему сердце, так именно это.
Яхта стала последней каплей. Джилу казалось, будто его ударили ногой в живот.
Долгое время он мог лишь сидеть, бездыханный, вымотанный, опустошенный. То, что он видел, было невозможно, он не сомневался, но на реальность подобное представление не влияло.
«Она будто пробыла здесь тридцать лет, — подумал он. — Это невозможно, но именно так все выглядит».
Его красавица яхта превратилась в забальзамированный труп, шелушащуюся серую мумию, гниющую в скоплениях водорослей.
Вздыхая, Джил понимал, что придется подняться на ее борт. У него не было выбора. Потребовались все силы, чтобы шагнуть с «Зодиака» на трап «Стингрея». Тот был разъеден чем-то черным и пенящимся и под весом Джила казался размякшим и пористым. Остальная часть яхты оказалась не в лучшем состоянии — покрылась какими-то наростами и серым плесневелым грибком, который проел дыры в палубах. Джил потрогал фонариком перила, и те задрожали, словно пудинг.
Здесь все гниет.
Когда он слегка наступил на палубу, та пошла рябью. Окна кабины,; казалось, скрывались за двухдюймовым слоем грязи. Все остальное было покрыто пылью и плесенью, в переборках зияли огромные трещины. Открытый мостик наверху опасно накренился, а когда Джил поставил ногу на трап, тот прогнулся, как губка. В свете фонарика виднелись странные сферические образования, похожие на гигантские одуванчики. Возможно, воображение разыгралось, но Джил мог поклясться, что они кивали ему, словно головы.
Когда он посветил на ведущий вниз люк, тот оказался открыт, а крышка отсутствовала. В кабине было как минимум три или четыре фута стоячей грязной воды, покрытой сверху слоем водорослей.
И кое-что еще.
Джил не мог поверить своим глазам. На него таращилось нечто блестящее и круглое, очень похожее на глазное яблоко, только оно было как минимум фут в диаметре, серым и склизким, как мясо устрицы. Зрачка он не видел, лишь студенистую серую выпуклость, усеянную толстыми фиолетовыми прожилками.
Она смотрела прямо на него.
Может, когда-то это и была его яхта, но теперь уже нет: нечто другое поселилось в ней, устроило логово в этой сырой темноте, среди грибка, водорослей и размякшей гнили.
В тот момент Джил очень пожалел, что не взял с собой дробовик. Напряженный, напуганный, он начал медленно пятиться через заднюю палубу к дайверскому трапу. Нужно было делать это медленно, спокойно и осторожно. Нельзя было вспугнуть то, что находилось внизу. Возможно, это причудливая рыба, которая не умеет выбираться из воды, но знать наверняка невозможно.
Внезапно яхта пришла в движение.
Что бы ни было там, внизу, оно с чавканьем зашевелилось. Казалось, весь «Стингрей» пошел рябью и волнами, будто был сделан из желатина, а не из фибергласа, стали и дерева. Яхту резко тряхнуло, и Джил упал на палубу. На ощупь та напоминала пластилин. Его рука провалилась во что-то волосатое и подрагивающее.
Когда Джил стал высвобождать ее, жилистые жгутики попытались схватить его за запястье. Пока он поднимался на ноги, из люка появилось нечто. Огромное, блестящее, серого цвета существо, на спине у которого был ряд пульсирующих трубок. Джил не мог сказать, лапы это или ласты. Уверен он был лишь в том, что перед ним гигантская рыбья голова, покрытая чешуей, маслянистая и имеющая снизу жабры. Она раскрыла огромный рот, напоминающий пасть абиссальной рыбы-дракона, который был заполнен щелкающими и скрежещущими зубами.
Джил, спотыкаясь, стал пробираться в сторону дайверского трапа.
Существо вернулось в темноту трюма. Джил не знал, планировало ли оно им отобедать или просто продемонстрировало угрозу. Сев в «Зодиак», он отвязал его и доплыл до подвесного трапа промыслового судна. Все делается для того, чтобы я попал сюда. Никаких случайностей. Джил посмотрел на опутанный клочьями тумана «Симулякр». Тот не без причин напоминал корабль-призрак. Джила воротило от одного его вида. Он представлял его гигантским гниющим гробом в грязных водах Мертвого моря. На нем не было ничего, кроме кладбищенской грязи, червей, тлена и призраков. Джил ненавидел его не меньше, чем боялся. Корабль вселял в него жуткие мысли. Пророчества смерти и разрушений. Вызывал образ ухмыляющегося, обклеванного птицами черепа.
И все же, несмотря ни на что, Джил знал, что должен подняться на борт. Выбора не осталось. Внезапно дикий крик заставил его вздрогнуть. Конечно же, он доносился с «Симулякра». Крик не был похож на то, что Джил слышал ранее. Это был не призрак и не отражение пожелтевших воспоминаний — называйте как хотите, — он был
