напугавший его в детстве, когда он смотрел мультфильм «Скуби-Ду, где ты?», фантом в развевающейся простыне, плавал у края тумана. Маленький мальчик, живущий глубоко внутри Джила, боялся самой этой идеи, в то время как взрослый мужчина, которым он был внешне, считал ее нелепой. Даже смехотворной. По крайней мере, так он себе говорил.
— Ты видел одного из них? — спросил Уэбб.
— Нет, я ничего не видел.
Сложно было сказать, поверил ли ему Уэбб. Он сидел на носу и что-то бормотал, продолжая воображаемый разговор с несуществующими людьми, как старый пьянчуга, роющийся в мусорных баках в поисках пустых бутылок. Туман сгущался, затягивая все вокруг. Уэбб находился всего в шести футах от Джила, но в белой дымке походил на полупрозрачное привидение. Он стал серой тенью, контуром, а затем исчез. Остался лишь плотный, клубящийся туман, подсвеченный призрачным сиянием.
«Если есть где-то место, настолько плотно населенное привидениями,— подумал Джил, — то оно здесь, в этом проклятом море».
Он слушал доносящееся из тумана бормотание Уэбба. Оно беспокоило Джила, хотя он не мог понять почему. И чем тревожнее становилось поведение Уэбба, тем сильнее оно раздражало капитана. Господи, они застряли в этом тошнотворном кошмаре, словно в рассказе Лавкрафта или сериале «За гранью возможного». Кроу мертв, и теперь у него на Руках этот первостепенный кретин.
Призраки. Мертвецы. В следующий раз этот чокнутый попытается пойти по водорослям, как Иисус по воде.
Джил под давлением произошедшего постепенно достигал критической точки, и у него было сильнейшее желание вышибить Уэббу мозги. Конечно же, он не станет этого делать, хоть и очень хочется.
Это в нем говорит страх. И отчаяние. Джил испытывал клаустрофобное ощущение, будто его загнали в ловушку, похоронили заживо. Будто он сидел на дне черного колодца, из которого нет выхода.
Джил продолжал грести, стараясь не думать о Кроу, изо всех сил стараясь ни о чем не думать. Так легче. Ему начинало казаться, будто он во сне. Туман был ненастоящим. Море водорослей было ненастоящим. И Уэбб, бормочущий что-то на носу лодки, тоже был ненастоящим. Джил словно оказался на страницах страшной книжки-раскладушки. Никакой четкой границы между реальным, и нереальным.
Туман немного рассеялся. И тут Джил увидел стоящую среди водорослей фигуру. Прямо у самой границы тумана, футах в двадцати от лодки, где еще можно было что-то рассмотреть. Он моргнул пару раз. Перестал грести. Это призрак, фантазия, и он не поверит видению. Не может поверить. Если не хочет повредиться рассудком.
Фигура была не очень хорошо видна. Ее скрывала тень, и все же Джил был почти уверен, что она женская. Хотя не знал, почему пришел к такому выводу. Казалось, она двигалась в сторону лодки. Очень медленно, но неотступно. Плыла по воздуху, с шелестом касаясь ногами водорослей.
Видит ли ее Уэбб? Видит ли он то, что вижу я?
Вряд ли. Джил не знал, что именно происходит, но это привидение явилось ему и только ему. Это было что-то очень личное.
Он услышал отчетливый, призрачный голос фигуры, только в нем звучало не утешение вовсе, а жестокая злоба.
Пойдем со мной под водоросли, Джил. Вместе погрузимся в морские глубины.
Было в этом голосе что-то нечеловеческое, низкое жужжание насекомого, отчего у Джила все сжалось внутри. Фигура приблизилась, и он увидел, что если когда-нибудь это и была женщина, то теперь она превратилась в разбухший от воды труп, опутанный лентами зеленых водорослей и заплетенными в огромные косы желто-красными лианами, вроде тех, которые могли произрастать в океанических впадинах. Они большими пучками свисали с ее головы, лохматый, шевелящийся покров из растительных щупальцев свешивался до самых ног, извиваясь, как земляные черви.
Фигура была все ближе и ближе.
Джил, словно прикованный к месту, наблюдал за ее приближением. рот у него открылся, сердце бешено колотилось, кожа стала липкой от пота. Он слышал бормотание Уэбба, но ему казалось, будто тот находится не в шести футах от него, а в шестидесяти. Слишком далеко, чтобы ждать от него помощи.
Теперь привидение было совсем рядом, вся фигура шевелилась от облепивших ее, извивающихся, словно черви, стеблей. Там, где могло быть лицо, копошились крошечные морские паразиты, вроде плати-гельминтов. Фигура смотрела на него из-под подрагивающих наростов серыми, водянистыми глазами свежего трупа. Она протянула к нему узловатую, желтую, похожую на куриную лапу руку.
Мы можем погрузиться вместе, Джил. Во тьму, в водные глубины.
Дальше могло произойти что-то невероятно чудовищное, поскольку Джил был бессилен это остановить. Он смотрел на фигуру, как пташка наблюдает за подбирающейся к ней змеей. И тут Уэбб заговорил. Дорогой глупец Уэбб.
— Что-то ты там затих, — произнес он.
Его слова разрушили чары, развеяли то горячее лихорадочное безумие, которое саваном окутало рассудок Джила.
Привидение встрепенулось. Он увидел, как проклятая тварь вздрогнула, словно ее ударили. Стала мутной, нечеткой. Ее многочисленные подводные стебли подрагивали, затем вдруг ожили и начали щелкать, как кнуты, извиваться и скручиваться в кольца. Находящееся под ними белое, раздутое, морщинистое существо становилось бесплотным, как и сам туман. Один из глаз лопнул, словно пузырь, и то, что осталось — скрученные водоросли и извивающиеся стебли, — с бульканьем ушло под воду.
— Что это было? — спросил Уэбб.
Вытирая пот с лица и изгоняя из сердца холод страха, Джил ответил:
— Ничего. Продолжай сматывать леску.
— Но ты перестал грести.
Джил взялся за весла, и ему понравилось снова ощущать их в руках Туман сгустился, и он был почти этому рад. В нем обитали вещи, которых Джил не хотел видеть.
— Прими левее, — донесся из мглы голос Уэбба, — Мы немного сбились с курса.
Джил подчинился, слегка успокоившись и гадая, будет ли это вообще иметь какое-либо значение.
19
ТУМАН, ШЕЛЕСТЯЩИЕ ВОДОРОСЛИ, его собственное воображение — все это становилось невыносимым. Джил пытался сосредоточиться на процессе гребли. Когда они доберутся до «Стингрея», ему придется отведать личных запасов Рипа.
Внезапно послышались всплески.
Они раздавались у самого носа лодки. Затем всплески повторились, и на этот раз к ним добавился голос Уэбба. В нем звучала особая нотка, будто тот обращался к щенку или младенцу.
— Уэбб, что ты делаешь?
— А?
— Я спросил, что ты там делаешь?
— Ничего.
Джил перестал грести. Что-то его насторожило. Схватив фонарик, он двинулся на нос. Когда Джил обнаружил Уэбба, тот, конечно же, не сматывал леску. Нет, он играл с водорослями. В руке у него был блестящий пучок побегов.
— Они шевелятся,
