и в ширину, как пивная бочка. Кожа — маслянистая и блестящая, серого цвета, нижняя часть — бледная, как мякоть гриба. Поднявшись на шесть ступеней, Джил захотел выстрелить, но не решился из страха, что попадет в Кроу.
За то время, которое ему потребовалось, чтобы добраться туда, с Кроу было уже покончено. Гигантской пастью тварь откусывала от него огромные куски, многочисленные ряды вращающихся шишковидных зубов яростно обгладывали его тело. Подняв голову, она посмотрела на Джила и издала странное кваканье.
У него появился отличный шанс.
Вскрикнув, он вскинул дробовик и нажал на спусковой крючок. Боек Щелкнул по пустому патроннику. Времени на перезарядку не было. Слизняк придавил Кроу своим весом и кромсал его длинным, похожим на язык отростком, усаженным тонкими, острыми как бритва зубами.
Джил попытался ударить слизняка прикладом дробовика, но это было бессмысленно, все равно что колотить по трехсотфутовому мешку с зерном. Тварь приподнялась, глазные стебли подрагивали, язык с дикой скоростью метнулся вперед, обхватил дробовик и выдернул его у Джила из рук.
Затем она повернулась к нему, издавая низкий клекот, выпуская поток пузырящейся слизи и полностью заливая Кроу мерзкими выделениями.
Где к тому моменту был Уэбб, Джил не знал. Он бросился за ракетницей, едва увернувшись от извивающегося языка. Почувствовал, как тот скользнул по его спине, зубы — если это были они — царапнули ткань куртки, как зубцы вилки. Схватив ракетницу, он откатился от твари, вскарабкался по трапу на пять или шесть ступенек и выстрелил.
Ракета попала слизняку прямо в пасть, где взорвалась с ослепляющим дождем желто-красных искр. Тварь обезумела. Пока ракета выжигала ее изнутри, она билась и извивалась, как умирающая змея. Врезалась в переборки, выбрасывая клубы маслянистого дыма, пахнущего паленым волосом. С нее лилась пенящаяся слизь, а из визжащей пасти вырывались огромные облака пара. Содрогнувшись напоследок, тварь рухнула на палубу и стала превращаться в массу разъеденной плоти, что пузырилась и потрескивала.
— Кроу! — закричал Джил, хотя понимал, что уже слишком поздно.
Он опустился на колени, в десяти футах от тающего слизняка, и прижал к себе останки товарища. Когда его руки соприкоснулись с кожей Кроу, их обожгло огнем, будто та выделяла едкий токсин.
— Ох, Кроу, — произнес Джил слабым, надломленным голосом. — О... нет... только не это... нет, нет, нет, только не это...
Затем он услышал, как металлическая дверь у него за спиной заскрипела и застонала, будто что-то с другой стороны навалилось на нее со всей силы. Ужасы корабля забрали Кроу и теперь пришли за ним.
Обронив одинокую слезу, Джил опустил старого приятеля на палубу. Он ничего не мог поделать. Совсем ничего. Джил хотел забрать тело с собой, поскольку прекрасно понимал, что иначе оно будет болтаться в рыбном трюме вместе с остальными, без головы и конечностей, в то время как внутри него будет зарождаться некая причудливая аберрация.
Тут выскочила заклепка. Затем еще одна.
Джил стал подниматься по трапу, ощущая невыносимую тяжесть вместе с тем легкость, будто внутри него образовалась пустота. Будто исчезло что-то очень важное, и ему никогда, никогда не вернуть это назад.
Спотыкаясь и тяжело дыша, он выбрался на палубу. На него снова обрушилось чувство головокружения и удушья. Атмосфера опять изменилась. Если внизу присутствовало ощущение угрозы и безымянной злобы, то теперь стало нейтральным. Корабль просто казался заброшенным, мертвым и пустым.
Что это, черт возьми? Что происходит?
Перед ним, окутанный кружевом тумана, стоял Уэбб. Рот у него был открыт, глаза выпучены, лицо покрывала пленка пота. Он походил на жалкую маленькую жабу, которую хотелось раздавить.
— Я... я... я хотел помочь, — заикаясь, фальцетом произнес он,— Бог тому свидетель... но та тварь... она была такой мерзкой... такой страшной...
Джил просто стоял и кивал, стиснув зубы, с мокрыми от слез глазами. Затем положил на палубу кейс с ракетницей и дробовик. Его первым желанием было выбросить Уэбба за борт, настолько тот ему опротивел. Но он этого не сделал.
— Мне жаль, — пробормотал Уэбб. — Мне очень жаль.
Джил отвернулся, подавив позыв вышибить ему мозги.
17
ДЖИЛ ГРЕБ, УВОДЯ их прочь от этой проклятой плавучей громадины. Огибая нос, они увидели выцветшие, пожелтевшие буквы названия. Из-за серых подтеков, которые оставила вытекающая из шпигатов вода, прочитать его было сложно. Но с помощью фонарика Уэбба Джил сумел разобрать: «Симулякр». Это было название судна, и очень подходящее, если задуматься.
— Симулякр, — снова и снова повторял Уэбб себе под нос. — Симулякр. Я знаю это слово. Оно означает «копия», верно? «Имитация»?
— Да, — ответил Джил.
— Это... это странно, не так ли? Типа неудачная шутка?
— Помолчи. Просто помолчи.
Он не хотел это обсуждать, поскольку у него было очень нехорошее предчувствие, что название корабля не случайно. Не «Мэри Би», не «Зажигающий звезды», не «Перевозчик рома» и не «Морской пес». «Симулякр», фикция, подделка. Подобно тому, как манекен не являлся человеком, «Симулякр» не являлся настоящим кораблем. Возможно, был им когда-то, но что-то произошло. Что-то ужасное.
«Это произойдет и с нами, — сказал себе Джил. — Если будем жить так долго».
Он вложил в греблю все свои силы, которых после смерти Кроу осталось не так уж и много. То, что его товарищ мертв, — уже плохо, но хуже всего, что он стал частью этого проклятого корабля.
Пока Джил налегал на весла, уводя «Зодиак» в голодную толщу тумана, он в равной мере следил и за Уэббом, и за блестящими зелеными водорослями. Если первый был серьезно надломлен в моральном плане, то последние вели скрытую активность, нервируя недобрым присутствием.
Джил слышал, как они с тихим шелестом скользят по корпусу лодки, не потому что та задевала их, а потому что они стремились найти что-то, что можно было схватить и утащить в морские глубины.
Например, их с Уэббом.
Возможно, все дело в воображении, хотя едва ли. Водоросли были частью всего происходящего в этом ужасном месте. Не просто частью этой жуткой экосистемы, но и активным участником ее судьбы.
Кроу, эх, Кроу... Господи, мне так жаль.
Джил еще сильнее налег на весла, следя за сидящим на носу Уэббом. Несмотря на то, что леска давно уже порвалась, Уэбб продолжал крутить катушку. Он делал это механически, как намоточная машина, не зная, поступает ли ему леска.
«Кроу больше нет,— снова и снова говорил себе Джил.— Он был больше чем друг, и ты знаешь это. Он был тебе
