Если основателя школы мы называли вестником спасения, то его наследника, жившего на два века позже, можно с еще большим основанием именовать так. Почти вся его проповедь являлась радостной вестью об избавлении. И сама по себе анонимность этого глашатая Царства знаменательна. Слово Предвечного звучит в его устах с такой покоряющей мощью, что ему самому как бы приходится отступить в тень. По-видимому, пророк сознательно стремился к тому, чтобы личность его стушевалась, чтобы все внимание слушателей было сосредоточено на его Провозвестии.
Тем не менее нам слишком трудно отказаться от желания проникнуть в тайну Второисайи и, пусть хотя бы в общих чертах, представить себе эту бесконечно привлекательную фигуру Ветхого Завета.
Первое, что можно сказать о нем с известной долей вероятности, — это то, что он был «сыном изгнания» и родился среди пленников [8]. Следовательно, основные годы деятельности пророка падают на его молодость. И в этом он не составляет исключения в библейской истории. Правда, под влиянием позднейшей иконографии мы привыкли рисовать себе пророков в виде длиннобородых столетних старцев. Между тем и Исайя, и Иеремия, и Иезекииль были призваны на служение в возрасте от двадцати до тридцати лет. Они были так же молоды, как Иисус, когда Он выступил на проповедь (Лк 3, 23). Сами их писания, полные юношеского огня и энтузиазма, представляют резкий психологический контраст со старческими сентенциями Притч и Экклезиаста. Когда же читаешь Исайю Второго, то еще явственнее, чем у других пророков, слышишь звуки молодого вдохновенного голоса.
Из какой среды вышел Второисайя?
Об этом можно судить по его языку. В период плена, когда еврейский язык стал вытесняться арамейским наречием, только наиболее образованные люди продолжали говорить на нем свободно. Второисайя же не только виртуозно владел им, но мастерски углубил и раскрыл новые возможности в классической еврейской поэзии.
Итак, пророка следует отнести к людям утонченной культуры, однако сомнительно, что он принадлежал к тем кругам колонии, которые, променяв первородство на чечевичную похлебку, добились безбедного существования. Очевидно, он рано познал горечь жизни и столкнулся с тяготами и невзгодами, человек, которого они не коснулись, вряд ли сумел бы так говорить о страдании. Одно из немногих мест книги, где можно найти намек на его судьбу, есть свидетельство мученика, гонимого за правду:
Владыка Ягве отверз мне слух, и я не противился, не отступил назад.Я отдал спину мою бичующим и ланиты мои — рвущим волосы,Не отворачивался я от плевков и глумления.Но Владыка Ягве помогает мне, и не стыжусь я,Я сделал лицо свое как камень, и я знаю, что посрамлен не буду.
Ис 50, 5-7
Стал ли пророк жертвой борьбы соперничающих группировок среди иудеев, терпел ли он от язычников-гонителей, ясно одно: жизнь его не была мирной и безмятежной.
Сын пленения, Второисайя был также сыном Писания. Подобно Иеремии, он целиком вырос на духовном наследии Израиля. Мы находим у него упоминания о Творении и Потопе, Аврааме и Исходе; Синай и Сион — оба дороги его сердцу. Он учился у пророков, особенно у Исайи; он изучал былое их глазами. В его лице не меньше, чем в лице своих историков, народ Ягве осознавал себя и свою судьбу.
Из всех наименований Израиля Второисайя предпочитал слово эвед (служитель), и это вполне понятно, ибо для него народ Божий был прежде всего миссионером Ягве, Его посланником в мире [9]. Из Второзаконнической Истории и пророков Второисайя должен был вывести печальное заключение: «служитель» не выполнил своего предназначения.
Так говорит Владыка Ягве:Кто столь слеп, как служитель Мой, и глух, как посланник Мой?Многое видел ты, но не сберег, открыты уши твои, но ты не слушал.
Ис 42, 19-20
Но вслед за Иезекиилем пророк говорит о том, что близко прощение Божие. Осененный высшим вдохновением, он чувствует наступление новой эпохи, эпохи надежд:
Дух Владыки Ягве на мне, ибо Он помазал меняБлаговестить кротким послал Он меня, исцелять сокрушенных сердцем,Объявлять пленникам свободу и освобождение узникам,Возвещать желанный год Ягве и День воздаяния Бога нашего,Утешать всех опечаленных.
Ис 61, 1-2
Ветхозаветная Церковь стала бездомной странницей, однако это не значит, что ее ждет жалкий жребий: Бог воздвигнет ее и умножит, как некогда умножил сынов Авраама.
Но не была ли то тщетная греза? Не обнаружил ли Израиль своей неспособности выполнить волю Сущего? Не остался ли он «жестоковыйным и меднолобым», как называл его сам пророк? И тут выясняется, что для Исайи Второго «Израиль» — понятие не однозначное. Есть два служителя Господня. Один действительно часто отпадал от Бога, но существует и иной Израиль: Израиль пророков и боговидцев, Израиль верных и стойких, Израиль «кротких» и «бедняков Господних». Он-то и явится подлинным Эвед-Ягве — исполнителем на земле небесной воли.
Отделив этого истинного Служителя от эмпирического Израиля, пророк идет дальше: в какой-то момент он начинает различать во главе избранного народа таинственное Лицо, воплощающее в Себе высшее призвание Израиля. То — великий Пророк, на Котором почиет Божественное помазание:
Вот Служитель Мой, Которого воздвиг Я,Избранник Мой, желанный души Моей!Даровал Я Ему Дух Мой, Он принесет справедливость народам.
Ис 42, 1
Еще Второзаконие предрекало явление в мир нового Моисея, а у Исайи Второго этот Пророк носит к тому же явно мессианские черты. Тот, через Кого свершится спасение, будет Помазанником, Мессией, Христом [10].
Уже Исайя Иерусалимский сознавал, что Мессия должен действовать в Истории иначе, нежели земные цари, а последователь его говорит об этом с ясностью, не оставляющей места сомнениям. Мессия, по его пророчеству, будет совершать свое служение как бы незаметно, в нем не будет и следа внешнего величия:
Не станет кричать Он и не возвысит голоса, не даст услышать Его на улицах,Надломленной тростинки не сломит, теплющегося огонька не потушит.
Ис 42, 2-3
Его миссия не ограничится спасением народа Господня, она охватит весь мир. На это указывают слова Ягве, обращенные к Его Посланнику:
Мало того, что Ты будешь Слугой Моим для восстановления колен Иаковаи возвращения остатков Израиля, НО Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ СВЕТОМ НАРОДОВ,ЧТОБЫ СПАСЕНИЕ МОЕ ДОШЛО ДО КРАЕВ ЗЕМЛИ.
Ис 49, 6
Пределы раздвинуты, светильник вышел из-под спуда! Мы не знаем, насколько осведомлен был пророк о духовной ситуации в тогдашнем мире, но интуитивно он мог угадывать, что повсюду начинается великое духовное пробуждение. И в самом деле, современниками Второисайи были Ксенофан, учивший о «едином Боге», и Пифагор, искавший божественную Монаду. То было время зарождения буддизма, конфуцианства, заратустризма. И пусть даже все эти движения оставались вне поля зрения пророка, но он со свойственной ему прозорливостью видел, что мир вступает в эпоху напряженных духовных поисков. Поэтому благовестие о мировой миссии Слуги Господня обрело для Второисайи особое значение.
В то время как Иезекииль и духовенство радели об ограждении Общины, новый пророк, поднимаясь над временным и частным, торжественно провозглашает универсальную цель Израиля и всечеловеческое дело его Мессии. Свет Богопознания, озарявший дотоле лишь избранных, должен отныне стать достоянием всего мира.
Но Мессия, как Его видит пророк, станет не просто наставником народов. Одними поучениями исцелить греховную болезнь невозможно; для этого нужен особый подвиг Слуги Господня. Кроткий Учитель будет, подобно Моисею, заступником, Ходатаем за человечество. Это слово, кроме одного случая, в Ветхом Завете употребляет только Второисайя, ибо яснее всех других постиг он богочеловеческую роль Слуги Ягве.
Мессия разделит участь гонимых пророков, и Его страдания за людей таинственным образом принесут им спасение.
Как это будет? Пророк не знает, но он видит почти воочию Чистейшего из всех на земле, Который отдает Себя в руки злых сил лишь затем, чтобы стать Искупителем грешников.
Зрелище поруганного Слуги ужасает самого провидца. Он стоит перед ним потрясенный, вместе с земными царями и народами изумляясь добровольной жертве Страстотерпца:
Кто поверит слышанному нами? И кому открылась сила Ягве?Перед Ним Он взошел как росток, как побег из корня в земле сухой.Не было в Нем ни вида, ни величия, что к Нему нас влекли бы,Ни благолепия, что пленило бы нас.Презираем и отвергнут людьми был Он, Муж скорбен, изведавший мучения.И как человека отверженного мы ставили Его ни во что.
Ис 53, 1-3
Таков был тернистый путь Иеремии и других посланников Божиих, а грядущий Спаситель как бы соберет в Себе все их страдания. Для плотского взгляда это — предел уничижения, но на самом деле страсти Помазанника — Его слава, ибо Он пройдет через них ради людей:
