выяснила, что мой муж встречался с Кристиной перед смертью, он напал на меня. Мы с ним сражались, как дикие, я еле увернулась и выбежала на улицу… Просыпаясь, считаю, что каждый новый день дарован мне небесами… Когда приехали полицейские, они вошли в наш дом и нашли его тело в подвале. Потом на следствии я узнала, что он упал вниз с лестницы в подвал и пропорол себе живот ножкой перевернутого стола. Они обнаружили следы борьбы и завели дело о превышении необходимой обороны. Хорошо хоть, не о предумышленном убийстве.
– Вот ведь суки, – прошипела Тамара, косясь на сотрудницу ФСИН.
– Хорошо хоть, я знала одного адвоката, который к тому же прекрасно был осведомлен о деле Рокотова. Воронцову удалось убедить послушать мою историю не как бред сумасшедшей, который еще больше топил меня в глазах следователя, а поднять старое дело и открыть следствие с учетом новых полученных данных. Полицейские перевернули весь дом, но не нашли каких-либо улик. Тогда они проверили данные по недвижимости, которой владел мой мертвый муж, и нашли гараж, о котором я и знать ничего не знала. В гараже они заметили следы смотровой ямы, которая была забетонирована позже. Когда полиция сломала слой бетона, то обнаружила человеческие кости; потом следующий слой – и еще кости. Вызвали криминалистов. Они долбили и доставали, долбили и доставали… – Мария в отчаянии остановилась. Слезы побежали по ее щекам. – Илья Григорьевич, адвокат мой и Рокотова, тоже приехал. Он говорил, что не смог на это смотреть, ушел в свой автомобиль и кричал, будто от настоящей боли.
– Они смогли их каким-то образом опознать?
– Да, следствие провело экспертизу ДНК. В гараже он хоронил девчонок… Нашли двенадцать останков. Личности всех смогли установить, сравнив с ДНК родителей. Там была и Алиса Белова, подружка Кристины.
– Там могла быть и я…
Они, не сговариваясь, протянули друг другу руки и сцепились пальцами.
– А я жила с этим психом. Привела его в свой дом, к своей дочери. Я даже сейчас не могу думать об этом, хотя он и сдох, – начинает тошнить.
– Обвинение с тебя сняли?
– Да, после такого, даже если бы я его расчленила, наверное, зачли бы как самозащиту. Но это ведь еще далеко не все. Когда в полиции осознали, на кого напали, то стали проверять график его командировок и сверять с теми районами, где были еще исчезновения и нераскрытые убийства. Они забрали нашу «Шкоду». Видимо, обследовали ее и нашли в ней ДНК еще двух женщин, убитых этой весной. Я даже представить себе не могу, скольких он еще угробил! А ведь он возвращался с миленькой улыбочкой, обнимал меня, и мы спали вместе. Бр-р! Не хочу даже вспоминать об этой мерзости… Я выставила машину на продажу на следующий же день, как ее вернули. Еле доехала в ней до дома. Как я столько лет не замечала ничего? Вообще ничего!
– А вот об этом вообще не надо париться. Я всю жизнь жила с неадекватами, и только когда меняла одного на другого, видела, какой себя выставляла дурой, пытаясь понимать и прощать. И так раз за разом. В нас, женщинах, видимо, это заложено природой – закрывать глаза на поведение мужиков, а то род людской прекратился бы еще на стадии обезьян.
Они дружно улыбнулись, хоть и печально.
– Самое главное я все еще не сказала. Сашу Рокотова выпустили на прошлой неделе.
– Да ты что?!
– Сняли обвинения в шести убийствах из семи. Воронцов говорит, что с убийством Садоян разбираться не будут, иначе государству придется платить безумную компенсацию за двадцать лет за решеткой. Но даже это так радует! Удалось вызволить человека.
– После такой длинной чалки в спецзоне он уже совсем другой человек.
Мария промолчала. Когда Воронцов предложил ей встретиться с Рокотовым, она подумала точно так же. Больше половины жизни Саша провел с уголовниками, он, возможно, стал таким же, как и они, и ей сейчас меньше всего хотелось встречаться с подобными людьми. «Может быть, потом, позже», – ответила она Илье Григорьевичу.
По дороге обратно Мария подумала, что вряд ли уже увидит Тамару. Их объединял только Никита Шубин, которого она будет выдавливать из своей памяти, как высасывают яд после укуса змеи – весь без остатка – и сплевывают вместе с кровью на землю. Это будет больно, но она не даст прошлому задушить свое будущее.
Вернувшись в Екатеринбург из Нижнего Тагила, Мария заскочила домой, на Уктус. С самой схватки с мужем она заезжала сюда только взять какие-нибудь необходимые вещи – не могла заставить себя остаться. Мама приютила ее у себя в тот же вечер и обращалась с ней осторожно, точно с дорогим фарфором. Она не задавала вопросов, кроме бытовых, – только смотрела нежным взглядом. Потихоньку они начинали привыкать друг к другу.
Мария еще раз бросила взгляд на пробоину в двери, ведущей в подвал, и тело само, без подсказки, задрожало на уровне инстинкта самосохранения. Стоило уже заняться и заменить полотно, потому что, как только закончатся все эти процедуры по наследованию доли мужа, она сразу выставит дом на продажу. Ей нечего здесь делать, если она твердо решила стать собой. Марию все больше захватывала идея поехать в Москву и снять квартиру с Дашкой, пока та еще не выскочила замуж.
Она села за стол, за которым провела столько часов, достала из сумки фотографию – ту, что раскрыла ей правду, – и всмотрелась в совсем юное лицо Кристины. Мария все больше верила, что именно эта девушка и была тем чудом, что спасла ее жизнь, да и Дашкину тоже. И нечего ей находиться рядом с этим злом.
Она резко разорвала фотографию пополам и превратила лицо бывшего мужа в комок мятой бумаги. Он заслужил только забвение.
Примечания
1
Борис Акунин (Григорий Шалвович Чхартишвили) – признан иноагентом на территории Российской Федерации.
2
Деятельность сервисов Facebook и Instagram, которыми владеет компания Meta Platforms Inc., признана 21 марта 2022 года Тверским судом города Москвы экстремистской и запрещена на территории России.
