А сегодня они вернулись сюда. Ради Иззи и вместе с тем ради него. А он, стало быть, должен снова оскорбить их всех?
– Ну, теперь-то вы мне верите? – Риггет поспешил закрепить победу. – Ясно же, что он не в своем уме! Видно, повредился рассудком после удара в голову. Наш единственный выход – процедура признания недееспособности.
Врач придвинулся ближе.
– Ваша светлость, вы знаете, кто вы такой?
– Да, – Рэнсом поднялся, – прекрасно знаю. Я – Рэнсом Уильям Дакр Вэйн, одиннадцатый герцог Ротбери, а также маркиз Янгем, граф Прайорвуд и лорд Теккерей. И кроме того…
– И кроме того? – подхватил врач. – Вы считаете себя еще кем-то?
Рэнсом услышал предостерегающий шепоток Иззи. Но ведь он дал клятву, черт побери. Поклялся ее именем. И теперь не мог отрицать это.
– Я рыцарь Моранглии.
Иззи зажала себе рот ладонью.
О нет. Он все-таки отважился.
Рэнсом ударил себя в грудь кулаком, и все рыцари повторили этот жест.
Иззи не знала, возликовать ей или разрыдаться. Да, он поступил смело и благородно, но чем ему придется заплатить за эту дерзость?
Поверенные решили действовать по горячим следам.
– Видите, Хейверс? У нас нет выбора. – Риггет указал на герцога. – Он явно недееспособен. У него бредовые идеи. Возможно, он опасен.
Доктор согласился.
– Как специалист, я считаю, что его необходимо взять под арест до освидетельствования в Лондоне.
– Прошу вас! – взмолилась Иззи. – Подождите минутку! Давайте поговорим! Его вовсе незачем помещать в сумасшедший дом!
Но в поднявшемся шуме ее никто не услышал. Желающих протестовать нашлось больше чем достаточно.
Все рыцари и фрейлины, собравшиеся в огромном зале, встали на защиту Рэнсома.
Один из рыцарей обнажил меч, которым было бы невозможно даже разрезать кекс, и вскинул его в воздух.
– Вы не тронете его!
– Мы все – братья! – подхватил другой.
– Я же говорил – нам еще пригодится выучка.
– Один за всех, все за одного! Мы будем стоять насмерть.
Даже Магнус зарычал и залаял.
Послышался возглас:
– Выпускайте горностая!
– Стойте! – Иззи бросилась в конец зала, забралась на стол и приставила ладони ко рту. – Стойте! – выкрикнула она так громко, как только могла. – Замолчите все! Остановитесь!
И они остановились. И повернулись к ней.
Завладев вниманием присутствующих, Иззи перевела дыхание, потом вытянула ладони перед собой, словно надеясь этим жестом смягчить почти ощутимое напряжение в комнате.
– Не надо воевать. Освидетельствование тоже ни к чему. Все это недоразумение. Герцог в своем уме. Мистер Блейлок, мистер Риггет, мистер Хейверс и мистер Миллс, прошу вас, поверьте мне. Я провела здесь, в одном замке с герцогом Ротбери, несколько недель, и я твердо знаю: он не сумасшедший. Рыцари, фрейлины, романтические истории… ничему этому он на самом деле не верит. И не должен верить. Видите ли… – продолжала она, переведя взгляд на рыцарей и фрейлин, – «Сказки на сон грядущий» были… ну, в общем, все это ложь. Я никогда не была наивной малышкой с гладкими волосами цвета янтаря. А сэр Генри не был заботливым отцом, хоть он и старался. Я не собиралась заводить ручного горностая и не просила дарить его мне. – Она указала в сторону коридора. – Крессида отважна, а я безумно боюсь темноты. Ульрик повторяет: «Вне всяких сомнений», а я постоянно сомневаюсь. Не верю в счастливые финалы. Сомневаюсь в существовании вечной любви. И самое главное – сомневаюсь в себе.
Она продолжала, обращаясь к поверенным:
– Герцог потакает моим капризам, но понимает, что это всего лишь выдумки. «Чушь собачья», как он выразился вчера, – она обвела глазами присутствующих. – Так он и сказал, верно? Вы все слышали.
В зале поднялся неохотный ропот согласия.
Иззи повернулась к Рэнсому:
– Так объясните им. В этом нет ничего плохого. Мне больше незачем притворяться, а вам – оберегать меня. Просто скажите им все то, что твердили мне несколько недель. Вы – здравомыслящий человек, а романтика – бред. – Она прижала ладонь к своему животу. – Все хорошо. Честное слово.
Рэнсом задумался. Иззи увидела, как тяжело он дышит. Почесав в затылке, он уставился в пол.
Блейлок выступил вперед:
– Итак, ваша светлость?
«Давай же, – мысленно взмолилась Иззи, подталкивая к действиям Рэнсома, находящегося на другом конце зала. – Отвергни все разом, спаси себя».
«Просто скажи правду».
– Скажу только одно, – Рэнсом поднял голову и озорная улыбка заиграла на его губах, – вне всяких сомнений.
Сердце Иззи дрогнуло в груди.
– Нет-нет, Рэнсом, не надо…
– «Вне всяких сомнений, миледи, я вернусь».
– Да не это! – взмолилась она. – Только не сейчас!
Вскинув голову, он направился в ее сторону, продолжая цитировать Ульрика:
– «Вне всяких сомнений, мое оружие послужит мне, но я никогда не испытаю на себе губительного воздействия цепей, стрел, клинков и камней противника».
Только не монолог Ульрика. Что угодно, только не это.
– Вне всяких сомнений, моя сила преодолеет… – его голос постепенно окреп, – любое… любые…
Он умолк.
Вот и хорошо. Иззи помнила продолжение, но подсказывать не собиралась.
Рэнсом выжидательно повернулся к рыцарям.
Один из них прошептал:
– «Любые бурные моря».
– Да, вот именно, – отступив на шаг, Рэнсом начал фразу заново: – Вне всяких сомнений, моя сила преодолеет любые бурные моря и ветреные пустыни. Никакие, даже самые высокие горы не помешают мне вернуться к вам.
– Видите? – подтолкнул врача Блейлок. – Он буйнопомешанный! Он считает себя героем какой-то сказки.
Рэнсом не обратил на них внимания. Он помнил лишь о том, что впереди находится Иззи. И шел к ней медленно, но верно, не сворачивая с пути.
Фрейлины вдоль стен огромного зала были на грани обморока.
– «Вне всяких сомнений, мое сердце принадлежит вам, – громко и с чувством декламировал он. Его низкий и звучный голос как нельзя лучше подходил для этой роли. – Пусть проходит время, месяцы складываются в годы, – ему не изменить неизбежного».
– Рэнсом, умоляю… – прошептала Иззи. – Вас уже считают сумасшедшим. И я уже начинаю сомневаться…
Поверенные и врач двинулись к Рэнсому, словно намереваясь удержать его.
Но их попытки были бы безнадежны. Иззи видела, что Рэнсома не остановить никому.
Пинком отшвырнув с дороги стул, он произнес следующую фразу:
– Вне всяких сомнений, вы – моя любовь.
К тому времени все рыцари и фрейлины начали хором повторять его слова. Они знали эти строки наизусть, пожалуй, знали даже лучше, чем сама Иззи.
Но лишь один Рэнсом знал, что эти слова написаны ею. И что они всегда принадлежали Иззи. Он возвращал их ей. Это был жест любви, веры и…
