с кулоном, выставленная напоказ. Мужчина рядом с ней выглядел странно. Белые одеяния, серая накидка, как и у жрицы, только немного обрезанная. Чёрный поясок, без золотых нитей.
— Задавайте свои вопросы, — позволила им Натин, делая очень высокомерный жест ладонью. Будь здесь кто-нибудь из старших жриц храма, они бы обиделись.
— Изучение и использование символов находится в ведении храма дами, — сказала женщина. — До Ичжу дошли слухи, что на юге появился мастер, продающий символы всем желающим за тридцать золотых монет.
— И что же хотят жрицы храма? — спросила Натин. — Тоже получить эти символы? Приходите завтра с золотом и учтите, скидок я не делаю.
— Ты слишком наглая, женщина, — вставил мужчина.
— Верните храму всё, что заработали, собирайтесь и езжайте в столицу, — сурово произнесла жрица. — Там решат, что с вами делать. Иначе наместник императора будет вершить закон.
В помещении повисла тишина. Стражники смотрели то на Натин, то на дами, прикидывая, справятся ли они с двумя демонами из гильдии Серебряной луны. Похоже, их об этом не предупреждали. Рах даже не пытался скрывать, что не будет хорошо себя вести, картинным жестом откинув полы накидки и демонстрируя шесть летающих ножей в петлях на поясе. Старшая жрица дами могла бы дать ему отпор, но не обычная городская стража, которая хорошо умела гонять по улицам бедняков и попрошаек.
— Скажи им, что если они представляют волю храма, то пусть покажут силу голоса, — сказал я на языке наёмников.
Натин посмотрела на меня холодно, резко взмахнула рукой, как бы говоря, чтобы не лез в разговор. Повернувшись к дами, она снова обожгла их взглядом.
— Если вы представляете волю храма, покажите нам силу голоса дами, — холодно попросила Натин.
На лестнице появился Кан, удивлённый происходящим в холле. Он обратил внимание на позу Раха, но демонстрировать оружие не было смысла, оно зависло в воздухе над ним, угрожающе направленное на дами и городскую стражу. Мне показалось, что каждый нож уже нашёл свою цель и только ждёт команду, чтобы оборвать их жизнь. Дами это тоже заметили, немного занервничав. Жрица откашлялась, вышла вперёд.
— Весенний пруд пред храмом, — произнесла она на языке дами, — и белые кувшинки.
Пространство вокруг слегка завибрировало, как будто на низких частотах заработала колонка. Наёмники и стража слегка напряглись, так как все знали, что бывает, когда звучит голос дами.
Не ожидал услышать ключевые слова первой из молитв, которым учили послушниц в храме. Любой дами, имеющий на спине нужный символ, мог заставить дрожать пространство, стоило ему произнести простые на первый взгляд слова. Всего молитв было шесть, и четыре из них я когда-то мог прочитать. Старшие жрицы в храме могли прочесть только три, а Беата умудрилась осилить их все. Чтобы понять, насколько это сложно, надо сказать, что при чтении третьей молитвы все разумные существа вокруг испытывали невыносимую боль, а при четвёртой открывалось кровотечение из глаз и ушей. Если читать её достаточно долго, слабые демоны падали замертво. О пятой и шестой я сказать ничего не могу, так как не слышал их лично, а Беата не любила об этом рассказывать.
— Ещё раз предлагаю отдать всё заработанное незаконным путём золото и отправиться в главный храм, где будет решена ваша судьба, — сказала женщина, вырвав меня из размышлений.
— Золото хотите? — спросил я на общем языке, чтобы понимали все. — Но вы ведь не показали силу голоса. Чтобы получить одеяние старшей жрицы, которое ты носишь, нужно свободно читать третью молитву. Продемонстрируйте её, тогда поговорим и о золоте, и о храме.
— Того, что я показала — достаточно, — она пыталась говорить властно, но до старших жриц ей было далеко. — Никто не вправе ничего требовать от храма.
— Думаю, что ты когда-то давно была послушницей, но сбежала, или тебя просто выгнали, — продолжил я. — Поэтому ты должна знать, насколько старшие высокомерны. А ещё они любят читать третью молитву, стоит только попросить и ни одна не откажет. Вижу по лицу, что знаешь, почему так. Молитва причиняет боль всем, кто её слышит.
— Что за чушь?! — женщина нахмурилась, а вот её спутник заметно напрягся.
— И ещё один большой недостаток, — продолжил я. — У каждой старшей жрицы есть особый кулон, который она носит на шее. Не понимаю, почему ты упустила эту деталь, заменив его безделушкой, так образ был бы более полным. Отсюда у меня несколько вопросов к вам. Где жрица и старейшина, живущие в Ичжу и кто ещё участвует в этом балагане с переодеванием? Храм очень ревностно относится к своей репутации и крайне строг к тем, кто её порочит.
— Ты очень смелый, чтобы наговаривать на храм и очень глупый, раз решился на подобное, — сказала женщина.
— Ну так накажи меня за дерзость, — расплылся я в улыбке. — Призови силу храма или используй голос. Я обычный… не одарённый мальчишка. Любая старшая жрица убьёт меня лишь движением мизинца. Только у простой послушницы нет знаков силы на спине, не положены они ей по статусу.
— Достаточно, — она подняла руку, смешно хмуря брови. — Лорд города накажет всех вас…
— А что лорд города? — раздался холодный голос Натин. Она положила ладонь на моё плечо, отодвигая немного в сторону. — Напомни, какой закон Империи мы нарушили, чтобы лорд города обратил на нас внимание? Или ты возомнила себя его правой рукой? Что он скажет, когда узнает, что ты не просто поссорила его с гильдией Серебряной луны, а развязала кровавую вражду?
— Вы оскорбили храм дами, — не думая сказала белоглазая женщина.
— Ну так накажи моего слугу, — Натин спокойно посмотрела на неё. — Силой голоса, как это делают жрицы дами. Или ты действительно ничего не можешь и лишь выдаёшь себя за одну из них?
В помещении на несколько секунд повисло ещё большее напряжение. Натин красивым жестом откинула полог накидки, показывая два блестящих летающих ножа, выглядывающих из складок пояса. Городская стража неуютно зашевелилась, стараясь держать руки подальше от оружия. И вот тут женщина, выдававшая себя за жрицу, сделала большую глупость. Она обернулась к капитану стражи, ища поддержку. Надо отдать ему должное, соображал он быстро и сделал единственно верное решение, чтобы избежать драки. Он шагнул вперёд и со всей силы влепил кулаком в челюсть женщины, отбрасывая её на пару метров. Думаю, что металлические заклёпки на перчатке удачно сломали той челюсть, чтобы она уже не могла говорить ни на языке дами, ни на общем, чтобы выдать сообщников. Вторым ударом он свалил мужчину, заехав ему кулаком в висок и, по-моему, убив на месте.
— Ах вы! — рявкнул он. Посмотрел на женщину, убедился,
