Несостоявшиеся убийцы с трудом выдрали из столешницы свои кинжалы и с позором направились к двери, сопровождаемые дружным смехом всех, кто оказался свидетелем этого происшествия. Уже на пороге один из них обернулся и мстительно произнес:
— Вот увидишь, как они расправятся с тобой! Они бросят тебя на съедение крысам!
Кружка эля, выхваченная у растерявшейся служанки и пущенная мощной рукой варвара, просвистела в воздухе и разбилась о стену у самого лица не вовремя расхрабрившегося помощника чародея. Плащи обоих оказались покрыты крепко пахнущими брызгами. Съежившись, двое выскочили наружу, подобно насмерть перепуганным кроликам.
Усмехнувшись, Кутар бросил служанке серебряную монету.
— Это за пролитый эль и кружку. А еще за вторую, которую ты наполнишь доверху. И поторопись, это маленькое приключение возбудило во мне сильнейшую жажду.
— Ты с ума сошел! — тихонько заговорил трехглазый попугай, когда варвар осушил около половины кружки. — Угрожать чародеям! Да они втроем тебя в порошок сотрут, и нас всех вместе с тобой. Давай лучше скорее вернемся домой, и я попытаюсь наслать чары, которые не позволят им нас найти.
— Да я именно этого и хочу, чтобы они нас нашли, — как ни в чем не бывало заявил варвар. — А еще больше хочу, чтобы к нам заявился король Унус. Думаю, теперь у него есть о чем поразмыслить. А он, похоже, не из тех, у кого слова расходятся с поступками.
— О боги, я думала всего лишь поднять против них народ, а получилось, что мы лишь насторожили короля и его советников, предупредив их, что Стефания жива!
— И кто из нас лишен ума, птичка? Ты же сама все слышала так же хорошо, как и я. Король Унус не хочет быть марионеткой в руках этой парочки, и думаю, что часы их уже сочтены. А также, что он скоро явится искать нас. А теперь перестань щебетать и дай мне спокойно допить свой эль.
В самом деле, король появился через час пополудни, закутанный в поношенный плащ с опущенным капюшоном, скрывающим его белое лицо и алые глаза. Он был один и, подобно простому посетителю, стучал железным молотком в уличную дверь, пока Кутар не пришел открыть ее.
— От меня, знаешь ли, не спрятаться, — начал он вместо приветствия. — Я знаю много чар, чтобы найти того, кто мне нужен.
— Приветствую тебя, властитель, — ответил варвар, почтительно склонив голову. — А вот тем чародеям я не доверяю. Входи, прошу тебя.
Самандра, облаченная в придворное платье из золотой парчи, вышла поприветствовать короля и присела, сделав церемонный поклон. Взглянув на нее, варвар не смог скрыть изумления. Недавнюю предводительницу волков было совершенно не узнать. Толченый малахит, которым были усыпаны ее веки, и красная мастика из Эгиптона на губах делали ее намного моложе. Седеющие черные волосы, еще недавно разметавшиеся непокорной гривой, теперь были уложены в сложную прическу. Два локона свешивались с самой макушки, придавая женщине в глазах короля невероятно привлекательный вид. Она показалась ему красивее всех куртизанок, виденных им во дворце.
— Я явился повидать золотую птицу, — сказал король Унус. — И принять ее в подарок.
— Птица твоя, король, — произнес Кутар. — Но, едва оказавшись во дворце, она будет убита вашими же советниками. Для того, чтобы предвидеть такой исход, вовсе не обязательно владеть колдовскими чарами.
— Они не посмеют!
— Как раз они и посмеют, — проговорила Самандра с обольстительной улыбкой. — Но есть способ, благодаря которому вы можете заполучить эту птицу без всякой опасности для нее.
— И какой же?
— Уничтожив Элвириома и Талкалида, — подсказал варвар.
— Мне такое вполне по нраву, но я не смею, — улыбнулся король, — они могущественные маги. И, кроме того, то, что сказала птица насчет моего появления на свет — чистая правда.
— Но ты же не их создание. Ты дитя Бельтамквара, отца демонов, — прошептал, наклонившись к Унусу, Кутар, — и его подруги, прекрасной Телонии.
— Да какое это имеет отношение к чародеям?
— Разве они разрешат уничтожить свое дитя?
Унус изумлено уставился на своего собеседника. В его красных глазах появилось нечто, похожее на одобрение и благодарность.
— Может, все именно так, как ты говоришь. Верно, мне были даны великие силы. Но даже их недостаточно, чтобы справиться с Элвириомом и Талкалидом.
— А ты предоставь это дело своим истинным родителям-демонам, — шепнула Самандра.
Король посмотрел на нее со смесью изумления и восхищения.
— Неужели это можно сделать?
Самандра сделала приглашающий жест, и король Унус последовал за ней наверх по узкой деревянной лестнице. Кутар подождал, пока они не скрылись из вида, а потом отправился на кухню. Здесь его ждала Стефания, закутанная в огромный шерстяной плащ. Затаив дыхание, девушка смотрела на него большими глазами.
— Пошли, девушка, — проворчал варвар. — Нам с тобой надо поспешить!
— Но куда, Кутар? — спросила она, когда он схватил ее за руку и почти вытащил из дома.
— Опередить короля, — ответил кумбериец. — А теперь следуй за мной.
Любой увидевший их прохожий мог бы подумать, что это наемник из варварской страны весело куда-то идет со своей подружкой — судя по виду служанкой или кухаркой в богатом доме. Кутар шел, смеясь и болтая, обняв Стефанию одной рукой за плечи и время от времени поглаживая ее. Таким образом они прошли через глухую улицу, пока не добрались до конюшни, где стояли в ожидании хозяев Серко и гнедая кобылка Стефании. Бросив несколько медных монет мальчишке-факельщику, варвар вывел лошадей и проворно оседлал их.
Затем он уже привычно помог Стефании подняться в седло и вскочил на коня сам. Они ехали по городским улицам не особенно быстро, чтобы не привлекать внимания стражи.
Когда же Кутар и Стефания проехали под Драконьими Воротами, варвар позабавил караульного офицера байкой, чуть не заставившей того покраснеть.
Выехав за ворота, всадники пустились рысью, взбивая на дороге целые тучи пыли.
Глава седьмая
Когда Самандра и Унус оказались в закутке, предназначенном для колдовства, чародейка первая прошла к алой пентаграмме, заранее нарисованной на полу человеческой кровью. В ее границах запросто могло бы поместиться несколько человек. Король встал рядом с Самандрой и принялся с интересом наблюдать, что она делает.
Внутри пентаграммы находился небольшой рогатый алтарь, сделанный из человеческих костей и пепла от демонического огня, перемешанных с песком острова Магии, стоящего в озере Жизни, где демоны, говорят, встречались в каждый канун Бельтайна.
