Кутар тряхнул уздой Серко и побудил к бегу коснувшись носком сапога.
— Поэтому, девушка, мы и едем чтобы позаботиться о его безопасности.
— О безопасности Зоккванора? Ты хочешь сказать, о моей!
Стефании на своей гнедой кобылке было нелегко поспевать за боевым конем Кутара, поэтому варвар придержал поводья, поджидая, пока спутница не догонит его.
— Да, о твоей безопасности, — согласно кивнул он, когда их лошади оказались вровень. — Помни, что отныне ты не просто бродяжка, а будущая королева Алкариона. Как ты думаешь, что замыслил король Унус? Ведь он же явился не просто, чтобы поговорить о погоде и выпить стаканчик вина. Красноглазый монстр уже тогда решил избавиться от своих советников чародеев. Для этого он и прибег к помощи Самандры, попросив ее вызвать демонов, которые по праву могут называться его родителями.
— Но при чем же здесь я?
— При том, принцесса Стефания, что ты представляешь собой такую же угрозу для его царствования. Трон принадлежит тебе по праву рождения, а кто такой король Унус? Существо, магически созданное двумя узурпаторами, которые свергли другого узурпатора. Поэтому мы с Самандрой и решились разыграть этот спектакль с трехглазым попугаем. Услышав от мнимой птицы правду о своем положении, Унус сразу замыслил расправиться с Элвириом и Талкалидом. Предугадать дальнейшее было совсем не сложно. Но это еще далеко не все! Покончив со своими бывшими наставниками, он обязательно примется за тебя. Уверен, что стоило нам появиться в городе, как эти двое некромантов уже узнали об этом так же, как и о том, что ты пребываешь в полном здравии. Помнишь, Лупалина рассказывала, что пока жила в лесу, остерегалась применять сильное колдовство, чтобы не быть обнаруженной? Уверен, они узнали, где ты провела все эти годы, и о том, какую роль играет Зоккванор. Чтобы устранить тебя, вовсе не нужно тебя разыскивать; для этого достаточно лишь заполучить спящего Зоккванора!
— Но это же так легко! — испуганно пискнула девушка. — А стоит умереть ему, сразу же умру и я. Таково было его заклятье.
Беседуя таким образом, они скакали галопом по прохладным лесам и по дороге среди болот, а затем по широкой равнине.
Некоторое время спустя перед ними выросли ущелья Гиролуа, мрачные, серые, неровные скалы, подымающиеся ввысь из глубоких ущелий и образующие нависшие гранитные пики. Это была каменная пустыня, и лишь усыпанная мелкими камнями дорога давала понять, что где-то в таком мире мог существовать человек.
Подъехав к краю ущелья неподалеку от того места, где Кутар был оставлен разбойниками в качестве угощения для крыс, путешественники принялись напряженно всматриваться в зияющую бездну. Где-то неподалеку Торкал Мах наверняка и бросил тело мага.
Спешившись, Кутар принялся переходить от камня к камню, пристально глядя в трещины и провалы между ними, не оставляя своим вниманием и крохотной пещерки, в которой не поместился бы даже волк. Наконец варвар окликнул свою уже порядком потерявшую терпение спутницу.
— Он там, Стефания, я нашел его! Застрял в трещине примерно тридцатью футами ниже.
Девушка подбежала и встала на краю скалы, глядя как варвар свесился с края и принялся спускаться, тщательно нащупывая руками и ногами опоры. Добравшись до того места, которое едва не стало последним пристанищем мага Зоккванора, кумбериец уцепился за край ногами в мягких кожаных сапогах и, перегнувшись внутрь, осторожно извлек не подающее признаков жизни тело из хватки держащей его каменной щели.
Взвалив его на плечо, варвар направился обратно, туда, где его ждала Стефания и лошади. Но нелегкий груз, который за это время к тому же стал одеревенелым и негнущимся, мешал ему подняться наверх. Несмотря на все отвращение, которое вызывали у него чародеи, тем более мертвые, он взял сброшенную ему Стефанией веревку с седла и привязал мага к своей широкой спине.
Когда Кутар выбрался наконец на дорогу, девушка помогла ему избавиться от ноши и, отвязав веревки, опустить тело на землю.
Они с любопытством посмотрели на бледное как воск лицо, совершенно седую бороду и длинные волосы колдуна. Кутару маг казался мертвым и замерзшим, словно тот долгое время находился в толще ледника его родных северных краев. Стефания уставилась на колдуна широко раскрыв глаза, вспоминая наложенное им заклятье.
Внезапно кумбериец поднял руку, призывая свою спутницу к вниманию:
— Слушай!
Сперва она ничего не услышала. А затем до нее донесся издалека еле слышный стук копыт. Девушка обернулась, приложила ладонь козырьком ко лбу и посмотрела вдаль в ту строну, откуда прискакали они с варваром.
И в самом деле на горизонте виднелся всадник.
Он скакал на белом жеребце, своими длинными ногами пожиравших милю за милей, со скоростью, совершенно непостижимой для всякого существа из плоти и крови.
Вскоре они убедились, что их догадки очень близки к истине. Всадником, который догонял их на белом скакуне, завернувшись в пурпурно-золотой плащ, был никто иной как король Унус.
— Какой у него необычный конь, — изумленно протянула Стефания. — За считанные мгновения он покрывает целые мили!
— Должно быть, конь того же порядка, что и всадник, — буркнул Кутар. — Наколдован чародеями или подарен родителями-демонами. Сиди тихо, девушка, я сейчас узнаю, что ему надо.
Вынув из ножен Ледогнь, варвар не спеша вышел на дорогу.
Король Унус летел как вихрь; белый конь со всадником то выглядел смазанным пятном, то будто плыл в воздухе, сохраняя полную неподвижность и, казалось, даже не шевеля ногами. В то же время копыта оглушительно грохотали, эхом отдаваясь от горных склонов.
Белый конь остановился прямо перед ними. Король испытующе уставился своими красными глазами, переводя взгляд сперва не неподвижное тело мага, а затем на путешественников. Натянув узду, король спрыгнул со своего громадного скакуна, белого, под стать всаднику.
Кутар чуть шевельнул зажатым в руке заколдованным мечом. Солнечные блики заиграли на его стальном лезвии.
— Ты сделал мою работу вместо меня, Кутар. Благодарю.
— Зоккванор жив, Унус, — твердо ответил ему варвар. — И его жизнь находится под моей защитой.
— Глупец! Маг и девушка умрут здесь, сегодня. Я мог бы уничтожить вас всех, не покидая своего дворца, но все же проделал этот путь, чтобы ты мог спасти свою жалкую жизнь. Отойди же и не мешай мне творить свою волю.
Вместо ответа кумбериец бросился вперед, поднимая свой заколдованный меч, который подобно сверкающей молнии, устремился к бледному творению демонов. Острое лезвие Ледогня рассекло пурпурно-золотой плащ, разрезав держащую его завязку. Затрепетав в воздухе, пурпурно-красная ткань упала на землю, Унус отпрыгнул.
