рычит. Чёрт, он зол на меня за то, что я хочу уволиться.
— Знаю. Выбор между тем, чтобы сделать Брук счастливой или несчастной. Я решил сделать её счастливой, извини.
Колин садится одновременно с тем, как встает его отец.
— Если передумаешь, у тебя есть мой номер, Майлз. И спасибо за то, что рассказал мне.
— Ты не хочешь знать подробностей?
Тобиас качает головой.
— У меня четверо детей, двое из которых мертвы, но всё же четверо. И я понимаю, что у меня могло быть гораздо больше времени для них всех, если бы я не пошел по тому карьерному пути, который выбрал. Меня бы не было рядом в последние дни Эйры, если бы я не ушел из NHL на год по её желанию. Я люблю свою работу, но она отрывает меня от семьи. Всегда так было и будет, пока я не уйду на пенсию.
Он выходит из комнаты, давая мне возможность объясниться с Колином в его отсутствие.
Тобиас Картер сказал то же самое, что и Айрис, только он, говоря о собственном опыте, не выставил меня плохим человеком. Это должно означать, что я принял правильное решение.
— Уходишь из NHL? Ты с ума сошёл? Не всем даётся такой шанс, чувак.
— Ты думаешь, я этого не знаю?
Неужели Колину так трудно понять?
Моё решение уйти было принято, едва я задумался об этом. Я всегда выберу свою дочь, независимо от того, что находится на второй чаше весов. Почему он этого не видит? Ладно, может быть, потому что я ещё не объяснил ему этого, но даже так он должен поддерживать моё решение.
С другой стороны, я ухожу из NHL после того, как половину своей жизни работал над получением этого приглашения. В любом случае, это честь для меня.
— Колин, у меня есть семья. Ты же знаешь, как трудно было с Брук во время учебы в колледже. Она была недовольна тем, что я уезжал на несколько дней, и я тоже был недоволен тем, что её не было рядом. Играть за NHL — означает проводить больше времени вдали от нее. Ещё Эмори беременна. Она должна родить в сентябре. Хоккейный сезон начинается примерно в это время. Мне придётся оставить её одну с новорожденным. Ты представляешь, как тяжело одной справляться с ребенком?
Колин качает головой, затем кивает, и снова качает головой. Он был достаточно взрослым, чтобы видеть страдания Риса. Правда, через год он уехал поступать в колледж, но всё равно знает об этом. Он не заботился о детях, не знает насколько это может быть сложно, но должно же быть у него какое-то малейшее представление об этом.
— Ты не собираешься пытаться? Или начать на год позже? Я уверен, что мой отец смог бы что-то придумать.
Это никогда не было проблемой. Я знал, что если поговорю с Тобиасом, то он найдёт способ позволить мне начать год спустя, но мне уже не восемнадцать. Я не могу просто поставить свою жизнь на паузу, чтобы год провести с ребёнком, а затем нажать «Воспроизвести» и продолжить с того места, где я остановился. Это не колледж. Находиться в разных штатах или странах — это не то же самое, как быть в часе езды, имея возможность быстро добраться до своего ребенка.
Я никогда не смог бы простить себе, если случилось бы что-то с моей семьёй, пока я нахожусь на другом конце страны на хоккейном матче.
— Я хочу быть рядом с семьёй, — говорю я ему. — И если для этого необходимо уйти из NHL, то так тому и быть. У меня всё ещё есть ресторан. Работа там позволит мне быть рядом со своими детьми и женой. Пребывание в разъездах семь-девять месяцев в году этого не позволит.
Колин чешет затылок, гнев в его глазах сменяется печалью.
— Но мы же останемся друзьями, верно? Ты никуда не уедешь?
Дерьмо. Подумать только, мой лучший друг боится потерять имеющуюся связь, потому что мы больше не будем видеть друг друга ежедневно на тренировках.
— Я всё равно буду твоим соседом. Я же не умру.
Колин качает головой, переваривая мои слова.
— Тако по воскресеньям, — говорит он.
— Что?
Он откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.
— Я требую, чтобы мы создали новую традицию. Воскресенье с тако. Аарон и София, Грей, ты и Эмори, Лили и я. И ваши дети. Каждое воскресенье, когда у нас есть возможность, мы вместе готовим тако.
— У тебя серьезные проблемы.
— Соглашайся, или я не позволю тебе уйти из NHL.
Как будто он мог удержать меня. И всё же я согласен. При одном условии.
— Если ты купишь караоке-машину и решишь устроить в воскресенье тако-караоке, я вернусь в Малибу.
— Никакого караоке. Договорились.
Теперь осталось связаться с агентом и адвокатом, чтобы они могли расторгнуть со мной контракт.
ГЛАВА 49
«Ты знаешь все мои недостатки, видел, когда мне было больно, но не осуждал» — 8 Letters by Why Don’t We
Эмори
«… Мы делали всё, что в наших силах, чтобы предотвратить это, но обстоятельства побудили нас разорвать с вами контракт…»
Невероятно.
«…Если у вас есть вопросы или вам нужна информация по этому вопросу, пожалуйста, свяжитесь со мной по электронной почте по адресу DiegoPauls@EmovilleAgency.com.»
Это почти комично.
Я знала, что Диего сойдет с ума, когда узнает о моей беременности в моём Instagram. Я знала, что это будет иметь последствия. Также знала, что беременность означает меньше фотосессий и работы в целом, что, честно говоря, меня вполне устраивает. Мне всё равно никогда не нравились эти съемки.
Но расторгать мой контракт с агентством Emoville из-за этого — безумие. Это нелепо.
Не прошло и часа с тех пор, как я объявила всему миру, что мы с Майлзом ждём ребенка. Отзывы были в основном положительными. Даже крупные бренды, с которыми я работала раньше, поздравили меня. И всё же Диего расторг мой контракт. Конечно, теперь я для него бесполезна. Чем меньше съемок, тем меньше денег. Меньше денег для меня значит, что и он получит меньше. Мудак, помешанный на деньгах.
Я не могу сказать, что не ожидала, что это произойдет. Но знаете что? Я найду другое агентство. Я знаю, что так и сделаю. Или не сделаю, потому что зачем мне это? Быть связанной ещё одним набором правил, заставлять других людей контролировать мою жизнь… Это утомительно. Кроме того, во мне жила надежда, что они расторгнут контракт,
